Проблемный мужчина
Шрифт:
Также на кухне сегодня было очень жарко. Я же уже говорила? Всё дело в том, что он должен был сначала спросить, хочу ли я воды.
Я медленно вдохнула и решила, что если я подолблюсь головой о стену, я не решу ни одну из своих проблем.
— Вот ты где, — Уайетт обошёл угол стола, на его лице появилась одна из его тайных улыбок, когда наши глаза встретились. — Я могу обсудить с тобой пару вещей?
У меня перехватило дыхание, но мне удалось выдохнуть:
— По поводу кухни?
Один уголок его рта приподнялся.
— Да. По поводу
— Прямо там? Ты уверен? — я сказала это мягко, чтобы не обратить на себя внимание всех людей на кухне.
Но он уже прошёл вперёд меня и не обратил внимания на мои жалкие возражения.
"Сильная, независимая женщина, — прошептала я сама себе. — Крепкая, как гвозди. Помни об этом".
Я нехотя последовала за Уайеттом в его офис и тут же к своему стыду почувствовала, как покраснела с ног до головы. Особенно мне стоило игнорировать тот угол, где стоял его стол, если я не хотела случайным образом воспламениться от своих нервов.
Сев на стул напротив него, я оказалась зажатой между книжной полкой, где аккуратно были расставлены призы, награды, записные книжки и коммерческие руководства, и шкафом с документами. Дверь я намеренно оставила открытой. Я надеялась, что Уайетт воспримет это как знак, что я исправилась. И также, что я не доверяю ему.
Даже несмотря на то, что я не исправилась и доверяла ему.
Он всё понял по моему лицу и когда сел на стул, я заметила, как его улыбка начала с каждой секундой становиться всё хитрее и хитрее.
— Ты выглядишь уставшей сегодня, Кайа. Ты хорошо спала прошлой ночью?
— Если тебе интересно, то плохо, — сказала я резким тоном. — Я вообще почти не спала.
Он наклонился вперёд, положив локти на стол.
— Мне жаль это слышать.
В его голосе послышалось что-то скрытое, какой-то намёк, который он хотел, чтобы я уловила, а мне было довольно любопытно поймать эту наживку. Его тело казалось расслабленным, и я не могла не обратить внимания на то, что мешки у него под глазами были уже не так заметны. А глаза уже не были красными.
— А ты, кажется, неплохо отдохнул.
Он улыбнулся ещё сильнее, что заставило моё сердце остановиться и ослабило мою решимость держаться от него подальше.
— Вчера я спал лучше, чем за все эти месяцы. Как младенец. Я проснулся сегодня утром, и я должен сказать тебе, что я чувствую себя отлично.
Я на долю секунды закусила губу, но тут же смогла спрятать свою реакцию.
— Как мило.
Он издал горловой звук, который напоминал смех. Только я знала, что это не мог быть смех, потому что Уайетт не смеялся.
— Думаю, я должен поблагодарить тебя за это.
Нет.
Нет.
Нет.
Мы не будем этого делать. Не сейчас. Не здесь. Никогда.
Дело в том, что у меня классно получалось все отрицать. Если честно, я была в этом деле лучше всех. Но если он решил поговорить со мной о том, о чём я думала, тем более перед самой сменой, то ещё немного и я должна была превратиться в жалкую лужицу.
Чёрта с два.
Вместо того чтобы позволить Уайетту понаблюдать, как я схожу с ума, я проглотила всю эту кипу страхов, нацепила спокойное выражение лица и спросила:
— Ты, кажется, сказал, что хотел бы обсудить план на сегодня?
— Сегодня придут важные гости, о которых я бы хотел, чтобы ты знала.
Я достала из фартука блокнот и приготовилась делать записи. Мы опять были на знакомой нам территории, и это было хорошо. Всё что мне было нужно, это чтобы он потом покричал на меня и почти довёл до слёз — и тогда мы на сто процентов стали бы снова нормальными.
Уайетт быстро рассказал мне о ВИП-гостях, которые должны были прийти сегодня вечером — в основном это были люди с деньгами или местные политики или и то, и другое. К сожалению, нам бы пришлось следить за этим всю смену, а в особенности за каждым невнимательным официантом, который неизбежно влиял на закулисную работу. Это был не самый увлекательный опыт, потому что было крайне неприятно работать на кухне с людьми, которых мало волновала техника безопасности, санинспекторы, но мы с этим мирились. Мы также обсудили персонал и некоторые вопросы, о которых он хотел поговорить. Мы завершили разговор обсуждением нового блюда, которое он хотел добавить в летнее меню.
— Рыба и чипсы вряд ли тянут на прогрессивное блюдо, — сказала я ему, нахмурившись, услышав о его новой идее.
— Да, но мы сделаем их по-своему. Это будет офигенное блюдо.
— Я не очень понимаю, как рыба в кляре впишется в меню "Лилу". Эзре нравятся классические вещи. Тем более, это не соответствует уровню других мясных блюд, которые мы предлагаем.
— В этом всё и дело. "Лилу" слишком недоступный. Он устаревший и душный. Я хочу разнообразить меню, добавить пару классических блюд, но они будут казаться новыми.
— Разве Вера и Киллиан делают не то же самое в "Соли"?
Он воодушевленно постучал пальцами.
— Да! Но и нет. Вера и Киллиан продолжают философию "Гурманки". Они остановились на старой доброй американской кухне, но обновили её. Они берут популярную еду и делают её по-своему. Я не хочу делать то же, что и они. Хотя, судя по тому времени, когда вагончик Веры стоял напротив нас, я знаю, что людям в этом городе, особенно, в этой его части, очень не хватает знакомой им еды. Люди хотят здесь есть, но они также хотят понимать, что они едят. В наши дни все стали ресторанными критиками. Все думают, что они гурманы. Благодаря Нетфликсу и их кулинарным шоу, наши гости заходят в этот ресторан и думают, что могут критиковать наши блюда, как настоящие эксперты. И вот они получают свою еду, ни черта не понимают, что они едят, и потом разносят нас в пух и прах.