Пробка
Шрифт:
— Почему же вы в таком случае не спрятали оружие?
— Я не знала, где муж хранит пистолет. И потом… — Алина замялась. — Дверь его спальни последнее время была закрыта. А ключ он носил с собой.
— Одинцов обращался к врачу с жалобами на плохое самочувствие?
— Да, конечно! — энергично кивнула она. — Я сама на этом настояла. Видите ли, я по образованию психолог. Кандидат наук. Но давно не практиковалась. Наука развивается стремительно, психология тем более, за те восемь лет, что я отошла от дел, многое изменилось. Мне бы хотелось
— Не совсем.
— Дело в том, что Миша перестал мне доверять. Это к вопросу о двери в его спальню. Он кричал, что боится меня, что я хочу его убить. Похоже, у него начиналась паранойя. Иначе, как назвать это стояние на крыльце и звонки в пустую квартиру? Должно быть, он думал, что за ним следят, покушаются на его жизнь. И в первую очередь жена или нанятый ею убийца. Муж стал считать меня своим врагом и подозревать во всех смертных грехах: что я хочу объявить его сумасшедшим, отобрать фирму, деньги. И мы, столько лет прожившие душа в душу, за последний месяц друг от друга отдалились. Извините… — Алина отвернулась, чтобы скрыть набежавшие на глаза слезы.
Юрий Греков деликатно помолчал, а после паузы сказал:
— Допустим, так оно и было. Но кто может подтвердить ваши слова?
— Господи, да его родные все знали!
— Они что, были свидетелями этих приступов?
— Да. Сказать по правде, мои отношения с родственниками мужа не складывались, — скромно опустила глаза Алина. — Постепенно, год за годом мы отдалялись друг от друга. Но когда с Мишей случилось это, я не могла не рассказать самым близким ему людям: матери и сестре. И даже попросила их приехать. Раз уж он мне не доверяет, то пусть хоть они за Мишей присмотрят. Ведь это может закончиться трагедией. Я еще тогда их предупредила.
— И что они?
— Они… Дом, вы видите, какой огромный, — печально вздохнула Алина. — Только на втором этаже четыре спальни для гостей. Живи не хочу. Мишина сестра чрезвычайно занята, но я упросила ее погостить у нас в выходные. А свекровь со свекром вообще неделю жили. Вы можете поговорить с ними.
— Я обязательно это сделаю, — заверил ее Юрий Греков. — И что касается специалиста, к которому обращался ваш муж… Можно его координаты?
— Я, конечно, могу дать адрес. Но на каком основании вы хотите заняться расследованием?
— На том основании, что обстоятельства смерти Михаила Одинцова выглядят подозрительными. Настолько подозрительными, что может быть возбуждено уголовное дело. Умер очень богатый человек. Он оставил огромное наследство. Фирма, недвижимость, вклады в банках. И согласно завещанию, все — вам.
— А что тут удивительно? Я — его жена.
— Но разве он не любил своих родных? Родителей? Сестру? Племянницу?
— Возможно, он и хотел внести какие-то поправки в завещание, — сухо сказала Алина. — Но не успел.
— А вы, выходит, успели?
— На что это
— А вам не кажется это странным? Ну, послушайте себя. На протяжении столько лет вы не поддерживали отношения с родными мужа, и вдруг, за месяц до смерти, чуть ли не силой тащите их к себе в дом? Зачем?
— Я что-то чувствовала и хотела помирить его с семьей.
— Да хватит вам! Помирить! Зачем же тогда ссорили?
Алина нахмурилась. В самом деле ссорила, и это было нелегко. Ее муж оказался очень привязан к семье. Почти до сорока лет жил с родителями, и не встреть ее, жил бы с ними и дальше, оставался большим ребенком. Он действительно обожал племянницу. О! Это была битва!
Алина вспомнила, как радовалась его сестра известию о свадьбе брата. Просто цвела! Замучила звонками и советами.
— О! Алиночка, дорогая! Теперь ты будешь консультировать меня бесплатно! Я буду заходить к тебе каждый день! У меня накопилось столько вопросов! Как хорошо, что у нас в семье теперь будет свой психолог!
Алина мигом представила себе этот кошмар. Болтливая сорока, по сорочьи же и наглая, влетает к ней каждый день без предупреждения и начинает трещать, требуя внимания и терпения. Она уже сейчас звонит каждый день! Что же будет дальше?
— Я думаю оставить работу, — кисло сказала как-то Алина. — Мне надо заняться устройством нашего с Мишей быта. И ему нужна моя помощь в делах.
— Какая ты умная! А я в этом ничего не понимаю! Конечно, тебе надо бросать работу! Но мне-то ты не откажешь? И моим подружкам? Я уже всем похвасталась! И уж так тебя расхвалила! Особенно произвел впечатление рассказ о том, как ты помогла Мише! Мы все просто в восторге!
— Спасибо тебе большое! — с чувством сказала Алина.
— Знаешь, я так рада! Уж так рада! Теперь мне всегда будет с кем поговорить!
«Ну нет, милая, — подумала Алина, опуская на рычаг телефонную трубку. — Ты мне не компания. Простовата. Я — птица другого полета. И Мишиных денег ты не получишь».
Что поделать, Алина Лепехина была скуповата. Ее родители не нищенствовали, жили, как все, но лишних денег в семье не водилось. У матери был принцип: никогда, ни под каким видом не влезать в долги. Даже вещи в кредит Лепехины никогда не брали. Телевизор там, или холодильник.
— Мало ли что случится? — говорила в таких случаях мать. — Заплатил — и пользуйся. Неча в кабалу залезать.
Женщина она была простая, без образования, работала на заводе — сидела на проходной, проверяя на выходе чужие сумки, но считать умела хорошо. Не хуже бухгалтера. Отец, который трудился на том же заводе, находился у нее в полном подчинении. Зарплата у него была хорошая, квалифицированного токаря с золотыми руками ценили и поощряли премиями, и все до копеечки он отдавал жене. Та откладывала деньги на хозяйство, строго согласно бюджету, расписанному на десять лет вперед, а остальное прятала. На черный день.