Пробка

Андреева Наталья Вячеславовна

— Я по образованию психолог, — улыбнулась Алина.

— О! — только и смог сказать Одинцов.

— Ваша сестра этого не знала. Она просто подумала, что наше общение будет вам полезно. Я не смогла ей отказать.

— И хорошо! — с энтузиазмом сказал Одинцов. — Знаете, Алина, рядом с вами я чувствую себя… спокойно. Да. Вы первая женщина, с которой я могу общаться больше десяти минут. От остальных у меня просто голова раскалывается. Они без умолку трещат о своих проблемах. Как будто только у них трудности!

— Знаете, я вас понимаю, —

кивнула Алина. — У вас свое дело, это большая ответственность и огромный риск. А вдруг не получится? Вы же свои деньги вкладываете. И тут нужна помощь родных, прочный тыл.

— Родных, вы говорите… Моя сестра — замечательная женщина. Но ее муж лезет куда его и не просят, да еще делает непростительные ошибки. А хочет за это половину всех доходов, — пожаловался Одинцов.

«Замечательно! — подумала Алина. — Он уже недоволен родственниками!»

— Отец тоже. — И Михаил вздохнул. — Пенсионер, а туда же! Хочет работать! Я говорю: папа, ну куда тебе на «КамАЗ»? А случись что? Разве я с тебя потребую неустойку? Нет, свои — это свои. Их невозможно заставить работать. А заставлять надо. А вы говорите: тылы! На работе грузят, придешь домой — то же самое. Ругань, споры. Чуть ли не до драки доходит! Устал.

— Да уж, — поддакнула Алина. — А вы что, с родителями живете?

Одинцов кивнул:

— А где? Была бы семья… А так? Кто мне приготовит? У меня желудок слабый, я плохой кулинарии не выношу. А постирать? Конечно, есть прачечные. Но где время, чтобы по ним ходить? Домработницу нанять? А кто будет ее контролировать? И потом, я не привык. Никогда не жил один.

— Миша, но так нельзя, — мягко сказала Алина. — Вы уже не мальчик. Если хотите стать настоящим руководителем, главой компании, надо и жить самостоятельно. Сколько можно ходить на помочах? Надо отделяться.

— Возможно. Но где найдется женщина, которая…

Он вдруг осекся и посмотрел на нее. Алина опустила глаза и сказала:

— Мы друг друга еще так мало знаем.

— Я вам совсем не нравлюсь? — с отчаянием спросил Михаил.

— Я этого не сказала. У меня тоже не складываются отношения с мужчинами. Им нужны юные красотки, секс-бомбы, а я…

— Что вы! Что вы! Да вы очень привлекательная женщина! — разгорячился вдруг Одинцов.

— Мне почти тридцать.

— Ну и что?

— Могут подумать: раз до тридцати никому не была нужна, значит, что-то не в порядке.

— Напротив, — довольно резко сказал Михаил. — Значит, человек думающий. И разборчивый. Что толку рано выскочить замуж? А потом? Развод? Мои. родители вот уже сорок лет вместе. И любят друг друга…

Разговор Алине и нравился, и не нравился. Одинцов говорил то, что она хотела услышать. Это был ее вариант. Но… Какой же от всего этого веяло скукой! Какой замшелой тоской!

«Ничего, — подумала она. — Деньги компенсируют мне все. Я найду, как и чем развлечься».

Что же касается интимных отношений… Михаил Одинцов будет у нее не первым. Алина ничего к нему не испытывала,

но так было и с другими мужчинами. Даже с тем, кто лишил ее девственности. Тогда Алина преследовала свою цель: узнать, как это делается, и положить в копилку этот опыт, только и всего. Еще ни разу ее сердце не забилось сильнее при виде чьего-нибудь мускулистого торса или широких плеч. Она не придавала этому значения. Нет так нет.

Алина рассуждала примерно так: патология бывает разная. Фригидность — не самое страшное, что может случиться с женщиной. От этого не умирают. Удовольствие же можно получать и от других вещей: от хорошей еды, вина, путешествий, классической музыки. Самое интересное, что и Михаил Одинцов думал примерно так же. Он боялся оказаться несостоятельным, и этот комплекс Алина побеждать не стала. Если ее жених не думает постоянно о сексе и не тащит ее в постель, пусть так оно и остается. К тому же Михаил был так занят на работе, что накапливающаяся за неделю усталость брала свое.

Словом, они друг другу очень подходили. Через каких-нибудь три месяца Алина Лепехина уже готовилась к свадьбе.

— Я думаю, тебе надо бросить работу и заняться устройством нашего быта, — сказал Михаил. — Твоя квартира слишком маленькая. Нам там будет тесно.

— Согласна. Надо найти жилье побольше и устроить обмен. Я сама этим займусь.

— А я возьму на себя расходы. Это первое. Во-вторых, я планирую расширяться, и мне будет нужна помощь. В банк с документами, а тем более с большими деньгами я не могу послать чужого человека.

— Хорошо, — кивнула Алина. — Ты всегда можешь на меня рассчитывать.

— И еще, я считаю, целесообразнее потратить деньги на свадебное путешествие, чем устраивать роскошное торжество и звать всю родню.

— Это разумно. Зачем нам кормить такую толпу? На дорогие подарки рассчитывать не приходится. Останемся внакладе.

Вот так разговаривали жених с невестой — словно два бухгалтера, калькулирующие выгодную сделку. Нет, Одинцов не увлекся Алиной, так же как она не увлеклась им. Но оценил ее ум, проницательность и умение слушать. Он нуждался именно в такой женщине. Характер же у Алины Одинцовой был сильнее, в нем явно преобладало мужское начало, и Алина все взяла в свои руки. Через какое-то время она полностью подавила мужа и подчинила его себе.

На работе Одинцов был большой начальник. Хозяин. Глава фирмы. Но каждый вечер он по привычке отчитывался жене. Она либо одобряла, либо не одобряла. К ее советам он прислушивался, ее мнением дорожил. И дела на фирме шли успешно.

Их интимная жизнь с самого начала протекала вяло. Супружеские обязанности оба и выполняли как обязанности. Строго по графику: раз в неделю, в определенный день. Надо, мол. Делу нужен наследник. В загородном же доме, куда Одинцовы переехали через пять лет, они по взаимному согласию разошлись по разным спальням. И с этого момента друг к другу заходили только по великим праздникам, потому что уже поняли, что детей у них не будет. Так зачем, если обоим это не доставляет удовольствия?