Пробка

Андреева Наталья Вячеславовна

— Ни-ни, — синхронно затрясли головами обе. — Мы не будем!

— Хватит ломаться-то, — буркнула Татьяна.

— Погодите-ка… — насторожила вдруг острые ушки Киска. — У кого-то мобильник звонит!

— Ой, мне свекровь должна позвонить! — спохватилась Галя. — Я ж на нее ребенка оставила!

Остальные тоже схватились за сумочки, кроме Таисии Максимовны, у которой телефона не было вовсе, и Инны, которая ни от кого не ждала звонка.

— Ба! Да это ж мой! — спохватилась Антонина Дмитриевна и выхватила из сумочки мобильный телефон. —

Небось, Пашка. — Потом посмотрела на дисплей и удивленно сказала: — Гляди-ка! Номер-то незнакомый! Кто бы это мог быть? Але?

— Это Греков, — раздалось в телефонной трубке, и Антонина Дмитриевна невольно поджалась. — Вы меня слышите, Антонина Дмитриевна?

— Да, Юра. Слышу.

— Тут рядом со мной сидит Владимир Петров. Как выяснилось, близкий друг моей покойной жены. Оказывается, Нина одолжила вам денег… — В голосе Грекова послышалась злость.

Сидевшая рядом с заведующей Татьяна удивленно округлила рот, а потом на ее веснушчатом лице появилось выражение торжества: ага! Попалась! Татьяна сделала еле заметное движение туловищем по направлению к подруге и насторожила уши. Антонина Дмитриевна, напротив, попыталась отодвинуться.

— Так это правда? — спросил Греков.

— Видишь ли, Юра, — залопотала Антонина Дмитриевна. — Я…

— Вы мне скажите: брали?

— Юра, я… »

— Петров знает все, — предупредил Греков. — И, между прочим, он сотрудник милиции. А я — старший следователь прокуратуры. На нашей стороне закон. Бессмысленно отпираться.

— Да. Брала.

— Десять тысяч? — Да.

— Долларов? — уточнил Греков. — Да.

В трубке теперь было напряженное молчание.

— Юра, я все отдам, — заторопилась Антонина Дмитриевна. — Мы с Ниночкой договорились: частями. Каждые полгода по две тысячи.

— Почему ж вы до сих пор не вернули ни копейки?!

— Юра, у меня обстоятельства… — залепетала Антонина Дмитриевна.

— А почему я об этом не знаю?!

— Видишь ли, Юрочка…

— Да попробуйте вы мне не вернуть эти деньги!

— Это были не твои деньги, — ляпнула вдруг заведующая. — Нинины.

— Что?! Да я же ее законный муж! Все мое!

— Попробуй теперь докажи свои права.

— Какие еще права?!! Вот что, я не собираюсь выяснять с вами отношения по телефону. Но как только мы приедем…

— Хорошо, Юрочка, хорошо. Договоримся.

— Я думаю.

И Греков дал отбой. Выражение лица у Антонины Дмитриевны теперь было испуганное.

— Ну что? Греков все узнал? — с торжеством спросила Татьяна.

— Не понимаю… Откуда? Откуда этот Петров мог узнать про деньги? Ведь никакой расписки… Под честное слово, — растерянно сказала Антонина Дмитриевна. Потом с надеждой посмотрела на Татьяну: — А может, не отдавать?

— Хочешь с Грековым связаться? — усмехнулась та. — Да он же куркуль! За свое глотку перегрызет! А тут десять тысяч!

— Погодите, девочки, вы о чем? — вмешалась в разговор Галя. — Десять тысяч чего?

— Долларов! — с торжеством

сказала Татьяна. — Наша уважаемая Антонина Дмитриевна два года назад одолжила у Ниночки десять тысяч долларов. На квартиру старшему сыну не хватало. А отдавать и не собиралась.

— Врешь! — взвилась заведующая. — Это ты, Танька, так говоришь, потому что сама хотела поиметь с Нины деньги!

— Она была моя лучшая подруга! Моя! Понимаешь? А ты влезла!

— Ты так говоришь, будто это были твои деньги!

— Да! Мои! У меня, между прочим, Ольга в институт летом поступает! А на бесплатное — туда, куда я хочу, — не пробиться!

— Да потому что твоя Ольга — тупая, как и ты!

— А твой Пашка не тупой! Опять небось дополнительные занятия прогулял? Что, не позвонил? Небось еще у Нинки занять хотела, чтобы его в институт пристроить, от армии отмазать? Тех денег не отдала, а тебе еще надо! А как там твой старшенький поживает? Небось снова без работы? Как же, отдаст он Грекову долг! Да с чего? У кого теперь побежишь, занимать?

— А твоя Ольга — проститутка! Моя приятельница работает завучем в той школе, где она учится! Я тебе сейчас такое про нее порасскажу!

— Замолчи!!!

— Сама замолчи!

— Это твои тупые! А старший — вообще наркоман!

— Ах ты…

Разгоряченные коньяком женщины кричали и были готовы вцепиться друг другу в волосы. Милочка и Киска принялись их разнимать.

— Антонина Дмитриевна! Татьяна! Успокойтесь! — кричала Галя.

Обе противницы тяжело дышали. Лица у них были красные, потные. Потом заведующая схватила до половины наполненный янтарной жидкостью стаканчик и выпила коньяк одним махом. Вытерла рот рукавом траурного платья и всхлипнула:

— О господи! Что ж теперь будет-то?

— Погодите, — сообразила вдруг Галя. — Вы сказали, что Нина одолжила вам десять тысяч долларов. Но откуда у нее такие деньги?

— Я не знаю, — всхлипнула Антонина Дмитриевна. — Нина не говорила. Сказала только, что деньги есть, муж про них не знает. Просила держать в секрете. И не к спеху, мол. Когда отдашь, тогда и отдашь. Так что зря ты на меня так, Татьяна. Я не последнее у нее взяла.

— Я тоже не знала, откуда у нее деньги, — покачала головой Татьяна. — Знала только, что Нина от мужа скрывает, что богачка. Что у нее и цацки имеются, с бриллиантами.

— С бриллиантами?! — ахнула Киска.

— Я видела у нее на пальце та-акое кольцо! — призналась Татьяна. — Подумала: бижутерия, попросила померить. Тут Нинка покраснела и кинулась кольцо снимать. Я говорю: дай поносить. А она: нельзя, мол. Дорогое. Не одну тысячу долларов стоит. Не жалко, но носить по будням, да еще в общественном транспорте его не стоит. Намекала на то, что я в час пик в автобусе толкаюсь, да возвращаюсь домой по темноте. И я поняла, что никакая это не бижутерия. Бриллианты в кольце настоящие. Не крупные, но много. Это кольцо у меня до сих пор перед глазами стоит, — сказала она.