Проба пера
Шрифт:
— Давай к делу, баклан дешевый, — откликнулся Смольный.
— Как скажешь, Смольный. — Дима улыбнулся. — Я предлагаю закончить войну. Здесь и сейчас. За один день мы положили столько пацанов, что никакими кусками это уже не окупится. Даже если все мы выстоим, удержать точки реально уже не сможем. Нас любые залетные фраера будут делать, как хотят. Порядка в городе не станет, а значит, не станет и лаве такого, как раньше. — Он перевел взгляд на Смольного. — Мы оба знаем, ты пытался завалить меня на больничке…
— Доказать можешь, петушара? —
— Закрой пасть, сука, когда я разговариваю, — вдруг очень страшно сказал Дима. Это выглядело странно. Девятнадцатилетний пацан казался выше и сильнее тридцатипятилетнего мужчины. — Я за свой базар отвечаю. И доказательства у меня есть. Понадобится — представлю. Но только не тебе, пес бешеный. А за «петуха» я с тебя отдельно спрошу. — Он переждал секунду. — Так вот, ты — «законник», нарушил закон. Нарушил понятия. Наехал на наши точки, стал валить наших людей. На пару с Абреком, царствие ему небесное. Но я не стану держать на тебя зла. Мы можем все закончить. Прямо здесь и прямо сейчас. Если ты, Смольный, намерен воевать дальше — давай завершим все быстро.
Смольный потянулся за пушкой. Бойцы его тоже схватились за стволы. Над площадкой прокатились резкие металлические щелчки — звук взводимых курков. Дима поднял руку.
— Чтобы вы не подумали, будто молодой «папа» вас не уважает реально, я приготовил каждому по подарку. Вот они, — Дима указал на коробочки. — Верхняя тебе, Манила.
Манила криво усмехнулся, взял коробочку, покачал на руке, встряхнул. Внутри что-то стукнулось. Манила снял обертку, открыл крышку. На дне коробки, свитый кольцами, лежал толстый капроновый шнур и кусок мыла.
— Это тебе в знак признательности за дружбу с отцом, — холодно улыбнулся Дима. Манила убрал шнур и мыло в карман плаща. — Второй подарок тебе, Хевра.
Тот взял коробку, развернул. Внутри лежал плеер.
— Послушай, — улыбнулся Дима. — Хорошие «песни». Да и исполнение неплохое. — Хевра нацепил наушники, нажал клавишу «плей». По мере того как он слушал, лицо его вытягивалось и приобретало землистый оттенок. Наконец он остановил пленку, поспешно сунул плеер в карман. — Я знал, что тебе понравится, — спокойно заметил Дима. — Кто у нас остался? Самый крутой «папа» в городе. Смольный. Ну и подарок соответствующий. В уровень, как положено.
Смольный не стал трясти коробку или взвешивать ее на руке. Он сорвал обертку, отшвырнул крышку, запустил в коробку руку и… достал «ТТ». Бросил коробку под ноги.
— Что-то я не понял, братан, — прищурился он.
Дима кивнул на ствол.
— Обойма, как ты уже, наверное, догадался, пуста. Однако в стволе есть патрон. Ты можешь использовать эту игрушку тремя способами. Первый — сейчас же, немедленно, брось ее на землю и уходи. Распусти свою бригаду, сваливай из города. Я не стану тебя объявлять и преследовать. Ты потеряешь авторитет, но останешься жив. И твои люди останутся живы. Война закончится. Второй способ — ты можешь выстрелить мне в лоб. Никто из нас четверых не уйдет с этой стоянки живым, но война
Говорил Дима так, что Смольный ему поверил. Сразу и безоговорочно. Правда, слова Димы его не испугали. Он не лох сохатый, чтобы понтов бояться.
— Разводишь ты реально, сказочник. Фасон держишь? Насчет патрона в стволе гонишь, конечно. Я нажму на курок, выстрела не будет, зато ты получишь полное право завалить меня. Так?
— А ты проверь, — предложил Дима.
Смольный оттянул затвор. Патрон упал на бетон, покатился, сверкая латунными боками. Смольный поднял его, покрутил в пальцах. Усмехнулся.
— Хлопушка?
— Настоящий, — ответил Дима. — Я за базар отвечаю.
— Ладно, если ты настаиваешь, — Смольный поднял патрон, вложил его в ствол, приставил ствол к Диминому лбу. — Что ты теперь скажешь, ковбоец? Личина играет?
Манила и Хевра не без интереса наблюдали за происходящим.
— Ты свой выбор сделал. Теперь спускай курок, — спокойно сказал Дима. — Только позволь тебе напомнить: если на этой площадке прозвучит хотя бы один выстрел — никто отсюда живым не уйдет.
Новость Челнока очень обрадовала. Война еще не закончилась, но пик ее, похоже, миновал. Во всяком случае, можно было возвращаться в собственный дом. Теплая постель, горячий душ, вкусная еда и нормальный сортир.
Он испытал настоящее облегчение, когда высадил Светлану и Степана в коттеджном городке у дома Мал о. Новые знакомые из орловской бригады умчались в город. Трех охранников Челнок забрал с собой, остальных отпустил отдыхать. Все-таки пацаны двое суток на ногах.
— Может, останешься? — спросил Степан девушку без особой надежды.
Она покачала головой:
— Извини, не могу. У меня работа.
Степан вздохнул тяжко. Подумал, предложил:
— А бросить работу ты не можешь? У нас денег хватит…
— При чем здесь деньги? — Ирина улыбнулась, взяла его за руку, сжала пальцы. — Степа, мы разные люди. Слишком разные. Пойми.
— Что, никаких шансов?
Она покачала головой.
— Ни малейших.
Челнок вышел из дома, подошел к машине, спросил Ирину:
— Тебя подбросить?
— На вокзал, — кивнула она. — Домой поеду. Моя работа закончена. Крохи больше нет, Стрекозу искать не для кого.
— Ну, почему? — хмыкнул Челнок. — «Папа» новый горит желанием с ней познакомиться. Я думаю, он заплатил бы тебе за эту девицу реально.
— А кто хозяйство принял?
— Младший. Дима.
— Дима? — Ирина была сильно удивлена. — Это тот мальчик? Жених?