Проба пера
Шрифт:
— Конечно, — охранник улыбнулся куда более открыто, нежели раньше. — Могу я узнать номер квартиры?
— Сто восемнадцатая.
— В сто восемнадцатую, — известил охранник рацию.
Дима вышел из машины. Вадим последовал за ним. Двое бойцов шагали чуть сзади. Они прошли в холл, направились к лифтам. В холле тоже расположился пост, кроме того, первый этаж был забит видеокамерами. Равно как и лестницы, и лифтовые кабины.
— Охрана пусть останется на лестничной площадке, — предупредил Дима советника.
Тот кивнул, обернулся
— Парни, постойте у лифта. Мы быстро.
Тренькнул звонок, отмечая нужный этаж. Дима достал из кармана грязного пиджака ключи.
— Я только заберу деньги, — сказал он Вадиму. — Две минуты.
— Хорошо, — кивнул тот. — Не волнуйся. Мы никуда не опаздываем.
— Мы жить опаздываем, Вадим, — вздохнул Дима.
— Ты чего это? — удивился советник.
— Все в порядке.
Дима открыл дверь ключом, вошел в квартиру, прямиком направился в спальню. Чингиз прыгал на одной ноге, лихорадочно натягивая брюки. Бледная Наташа лежала в «семейной» постели, натянув до подбородка одеяло. Вадим застыл, словно вкопанный. Рука его потянулась под пиджак. Чингиз не стал делать резких телодвижений. Просто виновато опустил руки.
— Дима, — хриплым от волнения голосом сказала Наташа. — Я тебе все объясню…
— Да, да, — рассеянно кивнул Дима, оглядываясь. — Это потом. Куда ты убрала чемодан?
— В шкаф, — упавшим голосом сказала Наташа.
Дима прошел мимо, словно не замечая их, откатил дверь шкафа-купе, достал кейс с деньгами, направился к двери, но остановился у порога, сказал Чингизу, словно бы только вспомнив:
— В три часа будь на «стрелке». Позвони Челноку, дай ему адрес Сапфирова, пусть съездит, раз ты занят.
— Хорошо, — растерянно ответил тот. — Дим, погоди, давай поговорим…
— И не опаздывай, пожалуйста.
— Конечно.
Дима вышел в коридор, кивнул Вадиму:
— Поехали.
В лифте Вадим попытался было что-то сказать, но Дима остановил его движением руки.
— Не надо, Вадим. Я все вижу, все понимаю.
Они вышли на улицу, сели в «БМВ».
— Для начала во ВГИК, потом в «Интерсинема», — скомандовал Дима и назвал адрес.
Эдуард Александрович нажал кнопку селектора:
— Любочка, сварите, пожалуйста, кофейку. Как обычно. «Эспрессо».
— Хорошо, Эдуард Александрович, — моментально откликнулась Любочка.
Продюсер открыл ящик стола, выудил из него плотный конверт. Этот конверт ему сегодня передал человек Смольного. Премия за отличную работу. И за верную службу, само собой. Эдуард Александрович вскрыл конверт, отогнул клапан. Внутри лежала пухлая стопка банкнот. «Тысяч пять, не меньше», — подумал продюсер. Он хотел было спрятать деньги в стол, но не удержался, достал купюры, принялся пересчитывать. На цифре «тридцать восемь» дверь в кабинет открылась, кто-то вошел, остановился у стола.
Эдуард Александрович поднял взгляд, и купюры вывалились у него из рук. Рассыпались по серому
— Эээээ… Здравствуйте, молодой человек. Рад вас видеть. Что-нибудь… случилось?
— Вы правы, Эдуард Александрович, случилось, — серьезно кивнул парень.
Продюсер вдруг увидел, что у мальчишки совершенно взрослые глаза. Заметил он и легкую сеточку морщин на веках. Вчера еще их не было, Эдуард Александрович мог в этом поклясться. С наблюдательностью у него все было в порядке.
— Эээээ… Что же, позвольте узнать? — Парень молча смотрел на него, и продюсер понял, что нажил себе большие неприятности. — Я вчера весь вечер думал, посмотрел кое-какие документы и пришел к выводу, что вы мне переплатили. — Эдуард Александрович неуверенно улыбнулся. — Что-то около пятидесяти тысяч. — Дима молчал. — Или даже около семидесяти…
Дима поднялся, достал из кармана пистолет с глушителем, направил в грудь Эдуарду Александровичу, дважды нажал на курок. Послышались приглушенные хлопки.
Продюсер схватился за грудь, обмяк, сполз в кресле. Пустые глаза уставились на рассыпанные по полу купюры. На рубашке расплывалось красное пятно.
— Секретаршу тоже придется, — спокойно сказал Вадим. — Она же тебя видела…
— Вчера другая была.
Дима вытащил из замочной скважины ключ, они вышли из кабинета. Дима запер дверь, ключ бросил в окно. Из приемной появилась секретарша, неся на подносике чашку кофе, сахарницу и салфетки.
— Ааааа… — увидев посетителей, озадачилась она.
— Красавица, твой шеф только что спустился вниз, мы поедем на киностудию, он вернется к концу дня. А если все сложится удачно, то завтра утром. — Вадим приобнял девушку, зашептал ей на ухо. Правильно, нечего ей таращиться, пусть в пиджачное плечо смотрит. — А это кофеек? Тот самый, что шеф заказывал? Не остывать же, — Вадим цапнул чашечку, сделал пару глотков, поставил обратно на поднос. — Отменный кофе. Превосходный просто. Умница, — чмокнул игриво секретаршу в нарумяненную щечку. — Увидимся, кошечка.
Через час после того, как сердце продюсера Эдуарда Александровича разнесла пистолетная пуля, майор Турчинов Святослав Григорьевич вышел из своей квартиры, запер дверь на оба замка и вызвал лифт. Настроение у него было вполне хорошее. Он даже насвистывал модный мотивчик.
Кабина остановилась, створки пошли в стороны. В кабине стояли двое. Святослав Григорьевич сразу узнал того, что стоял ближе. Его вчерашний «крестник». Живой, стало быть, остался, паскудыш. Турчинов соображал куда быстрее продюсера. Он метнулся в сторону, запуская руку под куртку.