Про любовь
Шрифт:
С работой же все обстояло гораздо проще. Как оказалось, все, что от меня требуется, это вовремя готовить еду и повсюду ходить за Велором, выполняя его мелкие поручения. То записку передать, то чернил купить, то кошку — любимицу дочери городского главы от блох избавить. Все это было так просто, что я каждый раз изумлялась, ловя на себе одобрительный взгляд моего начальника. Чего тут такого-то?
Вот только вникнуть в службу самого Велора мне никак не удавалось. Он то сидел на заседаниях городской
На мои вопросы он только смеялся и называл себя «мальчиком на побегушках у думы». Мне было непонятно, что это значит, но переспрашивать было как-то боязно. Ну как рассердится на мою бестолковость? Поэтому я замолкала, и шла выполнять очередное мелкое поручение, а ветры шелестели вокруг что-то тихое и веселое.
Ярый северный ветер распахнул мое окно и ворвался в комнату тревожным набатом. Уж сколько ругался Велор на мою привычку не захлопывать ставни, разрешая ветрам заглядывать в жилище, но спать, не слыша их далеких голосов, я не могла. Вот и сейчас ставни распахнулись от единого вздоха, впуская внутрь тревогу.
Беда! В порывах ветра слышался тоскливый вой отчаяния. Такой же, какой долго жил во мне, когда сгорел мой дом. Такой же, который вот уже почти год как жил в каждом моем сне. Я бросилась к двери, откуда вот-вот должна прийти беда.
— Эй, ты куда несешься?
Вместо беды в дверь вошел Велор. Был он растрепан, помят и держал в руке зажженную сигарету. И пахло от него… не знаю чем, но так от него пахло всякий раз, когда он возвращался вот так под утро откуда-то где я ему не была нужна.
— Там… беда…
— Это я что ли?
Голос вошедшей следом за хозяином дома женщины был полон любопытства и насмешки. Я замерла на месте, пораженная ее бьющей в самое сердце красотой. Яркая, темноволосая и черноглаза, она была прекрасна.
— Нет, это вовсе не ты. Ты — очень красивая!
— Обалдеть, Велор! — женщина уставилась на меня как на диковинную зверушку, каких тут любят привозить из-за моря и выставлять на показ, — где ты взял такое чудо?
— Я же говорил!
Велор затушил сигарету и отбросил ее куда-то вглубь сада.
— Чего стоим-то! Заходите, давайте. Майя, тебе опять ветра что-то нашептали?
Я рассказала ему о беде, но он меня не понял. Только хмыкнул и отправил меня варить кофе. Я хотела было возразить, но снова смолчала под его насмешливым взглядом.
Из кухни я слышала их взволнованные голоса.
— Ты с ума сошел, держать здесь такое чудо? Ты хоть понимаешь, что тебе досталось?
— А что? — голос Велора был ленив, — она отлично готовит. Послушная,
— Ты что, умственно неполноценный? Эта девочка — чудо из чудес! Да в ней силы, как во всех артефактах вашей ненормальной школы! А она тут перед тобой хвостом виляет, как шавка подзаборная. Тебе не стыдно, вообще?
На некоторое время повисла тишина, так что я слышала только низкое гудение закипающей воды, а потом они снова заговорили.
— Не стыдно. Когда она пришла из своего леса, у нее ничего не было! Она была просто никому не нужной оборванкой, которую выгнали из дома какие-то селяне.
— Да не в том дело. Он же влюблена в тебя по уши! Ты хоть понимаешь, что будет, если она дорастет до мысли о ревности, например?
— Влюблена? Но… она ничего такого никогда… ты уверена?
— Идиот!
Я принесла им кофе, а сама пошла открывать дверь. На этот раз, я вышла не рано.
— Велор дома?
Я молча посторонилась, пропуская в дом красиво одетого мужчину средних лет. Своими руками я впустила в дом беду, и покорно провела его к возлюбленному.
— О! Тебе чего надо с утра пораньше?
Велор никогда не был вежливым, а теперь, обидевшись на слова гостьи, стал еще больше непочтительным.
— Собирайся Велор, — я решила, что этот человек за что-то не любит моего начальника, — там…
— Уже? Хорошо, иду.
Я ничего не поняла. Да и как тут поймешь, если они сказали так мало? Но вот послышался мне в их словах звон стали.
— Велор, — я и сама не знала, откуда взяла смелость, — не ходи! Ты ведь не должен воевать!
Он остановился. Посмотрел удивленно сначала на меня, потом на гостью.
— Я и не собираюсь. Это посольская миссия.
Но ветра шептали мне, что это неправда. Что посольской миссии из его поездки не получится.
— Я слышу сталь. Мой брат слышал, а теперь слышу я. Не ходи туда! Я не хочу это слышать!
— Тихо, — он как-то неловко обнял меня, — все будет хорошо. Хельга поживет здесь, пока я не вернусь, а мне пора.
Он не стал даже собираться. Просто встал и вышел вслед за ранним гостем. И я знала, что ничем добрым это не обернется.
— Что там тебе нашептали твои ветра?
Хельга пила кофе, пристально глядя на меня. Я присела, рассматривая красавицу и дивясь ее пристальному вниманию.
— Что с ним случится беда.
— А про сталь что ты говорила?
— Если слышишь сталь, то быть войне. Он правда пошел не воевать?
— Правда. По крайней мере, все так думают. С моими соотечественниками никогда не знаешь, чего ждать.
Хельга задумчиво поставила чашку на стол и прикрыла глаза, вспоминая что-то неприятное. Красивое лицо ее стало злым и печальным.