Призыв
Шрифт:
— Ты с ума сошел?
Бреган, казалось, задумался, что ей ответить. Он разжал руки, и Женевьева попятилась. В мыслях ее царило полное смятение. Может, это она, а не Бреган сошла с ума? Как нарочно, именно в эту минуту странная далекая мелодия стала громче и напористее проникала в ее сознание. Собрав силы, Женевьева отогнала ее. Она должна узнать, в чем тут дело, что произошло с братом.
— Возможно, — задумчиво проговорил он. — Не знаю.
Женевьева бросилась к нему, взяла его руку в свои. Кожа у него была холодная и липкая на ощупь, но Женевьева, не обратив на это
— Бреган, тебя надо увести отсюда! Увести, пока не случилось что-то ужасное!
— И куда я пойду? — спросил Бреган. Женевьева не нашлась что ответить, и тогда он засмеялся. Это был холодный, безрадостный смех. — Найдется ли место, где первый же встречный не захочет, едва увидев, прикончить меня на месте? И найдется ли такое место для тебя? — С этими словами он осторожно потянул с ее рук перчатки. Женевьева не сопротивлялась. Перчатки сползли, обнажив темные пятна. — Мы мертвы, Женевьева. Мертвы с той минуты, когда пригубили крови на Посвящении, чтобы любой ценой остановить Мор. Таков долг Серого Стража, верно? Женевьева, у нас с тобой есть шанс исполнить этот долг.
— Но…
— Ты и в самом деле пришла сюда, чтобы меня спасти? — Бреган разжал пальцы, и Женевьева поспешно отдернула руки, спрятала их за спиной. — Ты прошла весь этот путь, сражаясь с порождениями тьмы и еще неведомо с кем только ради того, чтобы вернуть меня домой?
— Я пришла, чтобы остановить тебя. — Женевьева нахмурилась, прежнее хладнокровие понемногу возвращалось к ней. — Я пришла, чтобы предотвратить Мор.
— Ну так сделай это!
Бреган протянул к ней сморщенную, изъеденную скверной руку. Женевьева бесстрастно смотрела на нее, гадая, на самом ли деле ее ожидает именно такая судьба. Знали ли об этом Серые Стражи древности? Может быть, такое случалось и раньше, и именно тогда они создали Призыв? В подобном случае смерть и в самом деле куда более предпочтительный исход.
Однако она должна узнать правду. Цель ордена благородна и возвышенна, она спасла уже немало жизней и спасет еще больше. Женевьева хотела вступить в орден задолго до того, как тот Страж явился в ее родную деревню в поисках новобранцев. Что, если в речах Брегана и вправду есть зерно истины? Прекратить Мор. Навсегда. Разве такая цель не стоит любой жертвы?
Женевьева взяла Брегана за руку. Она дрожала как осиновый лист и никак не могла унять эту дрожь.
— А как же… как же остальные? — неуверенно спросила она.
— Насчет их я ничего не могу обещать.
— Бреган, ты уверен, что этого можно достигнуть?
Брат улыбнулся, обнажив зубы — желтые и пугающе острые, намного острее, чем помнилось Женевьеве. Зубы порождения тьмы.
— Я уже больше ни в чем не уверен, — сказал он.
С этими словами он повел Женевьеву вперед, в глубину туннеля, в темноту, и далекая мелодия взмыла, превратившись в слитный хор, который заглушил все остальное.
Когда отряд проснулся, обнаружилось, что Женевьева исчезла. Куда она направилась, догадаться было нетрудно. Келль проклинал себя за то, что сделал глупость и согласился, когда Женевьева сама вызвалась
Другие, впрочем, верили ей безоговорочно. Дункан, особенно удрученный уходом Женевьевы, метался по стоянке и запальчиво твердил о том, какая она дура. Подобная манера говорить о командоре показалась Мэрику по меньшей мере странной, и он поневоле задумался, что же произошло между Дунканом и Женевьевой в ее сне.
Ута посмотрела, как паренек мечется по стоянке, и знаками показала, что они должны пойти за командором. Остальные вначале ничего не сказали, только обменялись неловкими взглядами. Мэрик понял, о чем они думают. Отправляясь на поиски командора, они выполняли долг Серого Стража. Если при этом они до сих пор считали, что существует возможность предотвратить близкий Мор, — долг Серого Стража состоял и в этом, однако к Мэрику он никакого касательства не имел. Король уже выполнил свои обязательства, и никто из них не мог в здравом уме требовать, чтобы он отправился на верную — почти верную — смерть.
Тогда Мэрик поглядел на Фиону и обнаружил, что она искусно избегает смотреть ему в глаза. Проснулся он один, и с тех пор они не сказали друг другу ни слова. Собственно, эльфийка вообще почти ничего не говорила. Насколько мог определить Мэрик, она нисколько не злилась. Быть может, Фиона просто старалась сделать вид, что ничего не произошло или что все происшедшее было минутной слабостью — не более. Быть может, он слишком много говорил о Катриэль. Тогда, восемь лет назад, у них тоже была ночь любви — именно здесь, на Глубинных тропах, и не сравнивать эти две ночи было попросту невозможно.
Мэрик сказал Стражам, что он, конечно же, пойдет с ними. Обратной дороги теперь не было — точно так же, как не было ее после боя с драконом. Они зашли слишком далеко, чтобы повернуть назад. И не важно, верил ли теперь Мэрик в предсказания ведьмы, — он был обречен пройти этот путь до конца.
А потому они спустились вниз. Фиона шла первой, и ее посох ослепительной белизной сиял в зеленоватом сумраке. Они старались двигаться быстро — насколько хватало сил. Один взгляд на лица Стражей сказал Мэрику все, что ему нужно было знать: порождения тьмы вернулись. Даже он сейчас мог расслышать едва различимый признак их приближения — дальний монотонный гул, который с каждой минутой становился все ближе.
— Когда они нас нагонят? — спросил он у Келля.
Охотник напряженно вглядывался в темноту, и в его светлых глазах появился опасный блеск. Внезапно он сорвал с плеча лук и пустил стрелу. Кромсай, припавший к его ногам, зарычал, шерсть его встала дыбом. Дункан выхватил сильверитовые кинжалы и, морщась от напряжения, тоже вгляделся в темноту, выискивая невидимого врага.
— Теперь уже скоро, — вполголоса бросил он Мэрику.
— Так быстро? Откуда они все взялись?