Призыв
Шрифт:
Она положила руку на его плечо:
— Дункан, Николас вне себя от горя. Он не думает, что говорит. Тебе не стоит принимать его слова близко к сердцу.
— Даже если он прав?
— Погоди-ка! — вмешался Мэрик. — Ты вынудил дракона приземлиться. Если бы ты этого не сделал, он мог бы кончить любого из нас.
— Да, но погибнуть должен был я. Это я запрыгнул ему на спину, это меня он должен был схватить, а не Жюльена.
Фиона видела, что Дункан искренне терзается виной. Сердце у нее сжалось. Протянув руку, она отвела с его пряди черных волос. Юноша
— Значит, если бы погиб ты, мы бы не так горевали? — Эльфийка печально улыбнулась. — Ох, Дункан… Жюльен спас тебя, и я могу побиться об заклад, что, если бы все повторилось, он сделал бы то же самое. И ты на его месте поступил бы так же.
На лице Дункана отразилось сомнение.
— Ну… наверное, — пробормотал он.
Улыбаясь, Фиона подтолкнула молодого Стража вперед, и он не стал возражать. Все трое молча двинулись по берегу к подножию утеса, но Мэрик вдруг остановился:
— Послушай… — Он с любопытством глянул на Дункана. — Почему тот Серый Страж так хотел отнять у тебя кольцо? Оно было настолько ценное?
— Он купил это кольцо, чтобы подарить женщине, на которой собрался жениться, — ровным голосом ответил Дункан. — Но так и не подарил.
— Его звали Гай, — добавила Фиона. — И его нареченной была Женевьева.
Глаза Мэрика округлились в немом изумлении, и на этом разговор благополучно закончился.
Не обменявшись больше ни единым словом, они поднялись по тропе на вершину утеса. Странный шепот какое-то звучал им вслед, потом затих. Если этот звук издавали неведомые обитатели серного озера, то они предпочли не показываться на глаза.
Когда Дункан, Мэрик и Фиона наконец вернулись в драконью пещеру, остальные их ждали. Труп дракона распластался на каменном полу и отчего-то показался Фионе меньше, чем был. Брюхо дракона было во многих местах вспорото. Из разрезов вывалились на пол окровавленные внутренности, и среди них стоял Келль, деловито срезая ножом черные чешуйки с драконьей шкуры. Фиона подозревала, что он распорол брюхо дракону, чтобы добыть парочку костей. Драконья кость ценилась высоко, и, как доказывал меч Мэрика, заслуженно. Фиона понятия не имела, так ли тверды эти кости в своем естественном состоянии. Скорее всего, нет, иначе вряд ли бы кому-нибудь удалось отделить их от скелета.
Кромсай, возбужденно лая, вертелся вокруг хозяина, хотя совсем недавно валялся безжизненной грудой шерсти и мускулов и не проявлял ни малейшего намека на живость. Келль сверху вниз поглядел на пса, ухмыльнулся, а затем отхватил ножом изрядный ломоть драконьего мяса. Охотник бросил этот ломоть псу, тот жадно схватил добычу и тут же принялся жевать. Фионе подумалось, что в этом есть нечто глубоко уместное.
Едва они вошли в пещеру, Женевьева обернулась и вперила в них холодный насупленный взгляд. Фиона заметила, что тело Жюльена, туго завернутое в его собственный черный плащ, лежит неподалеку, а возле него по-прежнему стоит на коленях Николас. Воин поднял голову и, заметив Дункана, помрачнел. У та положила руку на его плечо, жестом призывая
— Наконец-то явились, — процедила Женевьева. — Порождения тьмы уже осмелели. Сюда попыталась пробраться парочка крикунов, и нам пришлось их прикончить. За ними наверняка появятся и другие.
— Во всяком случае, мы вернулись, — заключила Фиона. — Дункан, по счастью, ушел недалеко.
— Извините, — пробормотал Дункан.
Женевьева сурово глянула на паренька, стиснув зубы и плотно поджав губы. Он не поднял глаз на командора, но Фиона подозревала, что он все равно чувствует ее осуждение. Да и кто бы не почувствовал? Оно исходило от Женевьевы явственно ощутимыми волнами.
— Что это было, а? — рявкнула она. — Мне что, Дункан на Глубинных тропах опасаться, что ты сбежишь?
— Я никуда не сбегу, — отозвался Дункан, хотя прозвучало это не слишком убедительно.
— Надо было его бросить, — пробормотал Николас вполголоса, но достаточно громко, чтобы его услышали все.
Глаза Женевьевы округлились от ярости, и она, развернувшись, одарила Николаса убийственным взглядом, но воин дерзко, не дрогнув, встретил этот взгляд.
— Зачем он здесь, с нами? — продолжал он. — Кто он такой? Трущобный крысеныш, которого ты подобрала в Вал Руайо. Убийца! Вор! Ему не место в ордене.
— Я так не считаю! — вскипела она.
— Его присутствие в ордене позорит нас всех!
Стремительнее молнии Женевьева метнулась к Николасу и наотмашь ударила его по лицу. Латная перчатка изрядно усилила этот удар, и воин, пошатнувшись, рухнул навзничь на завернутое в плащ тело Жюльена. Все прочие потрясенно смотрели, как Женевьева с пылающим от гнева лицом стоит над поверженным Николасом. Тот смятенно глядел на командора, почти бессознательно прикрывая ладонью щеку.
— Думай, что говоришь! — прорычала Женевьева. — Парень сбил наземь дракона! Он сделал свое дело, как Жюльен — свое. Если кто и позорит нас, так это ты со своей бессмысленной истерикой!
В отряде воцарилось неловкое молчание. Ута с обеспокоенным видом шагнула вперед и сделала несколько жестов, обращаясь к Николасу. Фиона не сумела разглядеть этих жестов, но они явно должны были успокоить воина. Тот опасливо покосился на Женевьеву, которая все так же стояла над ним, но командор, словно не заметив этого, разулась и смерила всех остальных по очереди жестким взглядом.
— Нам пора уходить. Так уходим — и побыстрее.
— Нет, — прозвучал твердый голос. Это сказал Келль. Охотник, возившийся с мертвым драконом, медленно выпрямился, вытер лезвие о кожу на брюхе, лишенную чешуи, и лишь затем сунул клинок в ножны. Повернувшись, он встретил взгляд командора со спокойным, полным решимости видом. — Думаю, мы и так зашли слишком далеко. Идти дальше — безумие.
— Ты забыл, кто здесь командор, — негромко и угрожающе проговорила она.