Призвание

Редикульцев Андрей

За долги и неуплату,

Вот несу свою зарплату.

Ты немного подожди

Аль со мной к нему взойди!

– Ладно, здесь тебя дождусь! –

Митя вымолвил; чуть грусть

На лице отобразилась.

Солнце к вечеру скатилось…

Быстрым шагом вдоль витрин

Они входят в магазин,

Накупив: колбас, ветчин,

Соков разных и маслин,

Не забыв про аспирин,

Апельсины, крепкий джин.

Взяв

такси, несутся к дому,

По дороге выпив рому,

Очи уж огнем горят –

Встречи дух и ром пьянят.

Вот друзья уже в квартире,

Где в блаженстве и жуире

Пребывал младой герой,

И с друзьями не впервой

Вечерами здесь гулял,

Коль не пил, тогда играл:

В «подкидного» ль, в «преферанс»,

Под гитару пел романс

Для друзей и для подруг…

Те, усаживаясь в круг,

Внемлют, затаив дыханье;

Свечей нервно трепетанье

Дополняет ту картину;

И на самую вершину

Голос медленно возносит

Али ветром вдаль уносит…

Ровно, нежно так поет,

Даже за душу берет.

Сотворив нехитрый ужин,

Ветрин молвил: – Слушай, Стужин,

Есть к тебе огромна просьба,

Только б это всё сбылось бы,

Мне экзамен нужно сдать,

Хитростью мы будем брать:

На зачетке переклеим

Фото… Как!? Скажи, поспеем

К послезавтрашнему дню?

– За доверие ценю! –

Вжавши голову, вскричал

Друг Бекзат, испив бокал,

Изумляясь той идее…

Пятна красные по шее

Проявились, поползли

И в щеках огонь зажгли.

– Послезавтра важный день,

Очень сложная ступень –

Сдать «Планированье…» надо

И берет меня досада –

В том предмете ты лишь бог! –

Подливая терпкий грог,

Другу Стужину в бокал,

Ветрин мысль ту развивал. –

Ты ведь знаешь сей предмет,

Я ж билеты на балет

В Мариинский, в лучшем ложе,

Коль попросишь, если гоже,

Вмиг достану, – ерунда!

Горьким пламенем нужда

Душу травит, в мыслях спешка.

Уж предвижу, как усмешка

Искривит уста хмельные

Всех товарищей; их злые

Языки начнут трещать,

Им бы только осмеять

Мой провал… Я то – предвижу,

Подлость эту ненавижу:

Коль отчислят – будут рады;

Столь позорную браваду

Сердцу б вынести, стерпеть?

Пальцы начали хладеть…

Помоги брат, выручай,

К горю друга воспылай!

– С фото, здорово придумал,

Об одном вот не додумал:

Хоть и фото переклеим –

Трудность

эту одолеем,

Но декана провести

Мы не сможем, уж прости!

Больно там лицо моё

Всем знакомо. Это всё –

Можно было б на авось!..

Так надеялся, небось?

Не пройдёт!.. Помысли брат,

Вмиг с тобой разоблачат…

Нет, игра не стоит свеч…

Ты мою послушай речь! –

Восклицал Бекзат, привстав,

Руку кверху приподняв,

С кресла черного из кожи;

Пуговку своей одежи,

У горла нервно расстегнул,

К окну метнулся, распахнул

Он форточку. – Пусть воздух свежий

Охладит твой дух мятежный!

Чем всё время занят был?

По лицу я вижу – пил!

И душа живет, не вянет,

Пока гром с небес не грянет…

Митя, ты же не мужик,

Не глупец, не еретик,

Под единым Богом ходишь,

А себя дурьем изводишь!

В деле этом сам поможешь

Ты себе, и зря тревожишь

Своё сердце, душу мне.

Справишься во всем вполне,

Коль лениться перестанешь,

Из уныния восстанешь –

За учебники возьмись!

Где же знанию найтись?!

Если нет, тогда скрепись

И даяньем откупись!

Сам же знаешь, ведь не новость,

Проявивший хладнокровность,

Сдаст экзамен свой на пять

И улыбкой воссиять

Сможет снова, а коль нет –

На семь бед – один ответ! –

И окончив нараспев,

Да лицом побагровев,

Усевшись вновь, Бекзат кивнул,

Так заразительно зевнул,

Что захотелось спать и мне,

Ведь в час вечерний, при луне,

Сию картину вам вещаю,

Я, как и Ветрин, ожидаю,

Переживая с ним о том:

Он на коне иль под конем

То испытание пройдет?

Бывает жизнь и сильных – гнет!

Воображая, мот ходил,

Покой ногам не находил,

От входа в зал к окну слоняясь,

За мысль былую не цепляясь,

Ее отбросил – так решил,

И всхлипнув с болью: – Убедил! –

Он простонал ему. – Ты прав,

Нынче легок у нас нрав,

И даже хлеще в нашем веке

Поползновенье в человеке

На различные проступки,

Ухищренья и «уступки»;

Совесть черствая на боль –

Нет стыда! Меня уволь!

Не смогу и на полдела…

Совесть есть – не очерствела, –

«Завалюсь» иль заплачу –

Это мне не по плечу.

Наш декан, Лаврентий Палыч,

С ним проректор, Оскар Яныч –

Подлинные моралисты,