Призвание

Редикульцев Андрей

Ненавистный факультет.

Сессия огнем горит;

Тех, кто книги не зубрит,

Лекции не посещает –

Истерия поджидает!

Да и наш видать такой,

Стал лицом он сам не свой,

Не желая заседать,

Книги умные читать;

А в институт хоть и являлся,

Но не за знаньем, – рисовался

Он там для юных, милых дам,

Чтоб не скучать по вечерам…

Теперь душа его болит,

Как

я сказал – огнем горит.

С комода трубку подхватил,

Оповещенье отключил,

Искрой мелькнувшая идея,

Нутро его слегка лелея,

Вдруг к жизни стала возвращать,

Лицо студента оживлять.

Костюм любимый черный свой

Одел он в белую полоску,

Из кожи куртку на меху,

В карман вложил платок, расческу.

Ботинки с острыми носами,

Начистив до блеска, обул;

Шарф повязал себе на шею

И взор на зеркало метнул.

Улыбки нет, хладны уста,

Так не бывает, неспроста!

Взгляд переведши на часы,

Курчавы длинные власы

Расческой уложил назад;

Летит он к другу – звать Бекзат.

Вот уж в комнате его,

Только нет ведь самого,

Друга милого Бекзата –

Полюбил его как брата.

– Где же милый друг, где он? –

Вопрошал, устроив звон, –

Постоялец где, хозяин?

– Сам себе Бекзатик барин!

И куда ушел – ни слова…

Это нам уже не ново! –

Выйдя с комнаты другой,

Отвечал старик седой. –

Все ж ему я не отец,

Сам он вольный жеребец! –

Лепетал арендодатель,

Скупердяй и вымогатель,

С длинным носом крючковым,

Узким бледным ртом сухим. –

Где нелегкая их носит!

За два месяца не плотит.

Говорил своей: старуха,

Укусила что ли муха?

Взять студента на постой,

Не накопишь и златой!

Дак, жалко стало ей его,

То бишь студента твоего,

Что ж, впустила «повитуха»,

Бывает и на них проруха!

Сколь пред ней ни воздыхай,

Сути дел ни разъясняй,

Например, для Вас мой дом,

Настежь дверь и ночь и днем;

Коль пожалуете к нам,

Будем рады, как друзьям,

Коих трудно нажить ввек,

Если в жизни не стратег.

Однако, ноне стар я стал,

Речью нудной докучал!

Но для Вас я – верный слуг,

Вы спросили: где Ваш друг?

Если память не подводит –

На экзамены он ходит;

Сессию сдает исправно

И учение заглавно,

Наперво всей жизни ставит,

Им живет, его и славит. –

И указав ручонкой

дряхлой,

Не по годам иссохшей, чахлой,

Он в комнатушку, где стоял,

Пожухлый, старенький диванчик,

На коем кот хозяйский спал –

А комнатушка, как чуланчик,

Хоть и ничтожна, и мала,

Зато в одно окно – светла! –

Вишь вон, сколько книг ученых?

Жаль конечно, не злаченых,

На столе и на диване,

И на полках – даже в ванне.

Ночь не спит. И в саму рань

Убежит! Вот-вот, застань

Ты его, попробуй, где ж!

Бабка ноет, проест плешь –

Задолжал дружок оплату

Уж поди вторую дату!

– Сколь он должен – заплачу,

А теперь прости – лечу!

Нужен мне Бекзат, как свет,

Как храмовнику завет! –

Ветрин выпалил, – и вон!

Лишь хозяин, восхищен

И доволен сим ответом,

Доложил жене об этом.

Только вышел от хапуги,

Как приятели и други,

Едва лбами не сошлись:

Так спешили, увлеклись,

Мыслями погружены

Ими же и пленены,

Не заметили друг друга.

Смехом легким от испуга

Встретились, пожали руки,

И приветливые звуки

С Митиных полились уст,

Наш ваятель Златоуст

Быстрый начал монолог –

Да и был к тому предлог:

– Сколько лет и сколько зим,

Хвалу небу воздадим,

Друг не виделся с тобой?!

Ты уважь, побудь со мной!

Как отметил «Новый год»?

Хотя знаю наперед:

С книгами, да за ученьем, –

Сим доволен заточеньем!

Не корю, не возражаю,

Одного не понимаю:

Все ж гуляют и поют,

И тебя с собой зовут!

Не об этом, впрочем, я –

Ты ж мне братом, как семья! –

Свое горло обхватив,

Корча муку, возгласив,

Ветрин дальше продолжал,

Голос трепетно звучал. –

Сессия петлей весит,

Изнемог я, даже злит!

Есть в уме одна идея;

Без тебя моя затея,

Вряд ли может воплотиться.

В благодарность – расплатиться

За квартиру помогу

Честь по чести… и в долгу, –

Хлопнув друга по плечу, –

Не останусь, отплачу!..

О, эта суетность студента!

Пойдем ко мне, глотнем Абсента,

Что на сухую говорить!

– Позволь пред тем к себе сходить –

Опешив, восклицал Бекзат,–

Я тоже встрече нашей рад!

Только вихрем поднимусь,

С Копейкиными расплачусь

За аренду комнатушки,

Лишь бы мне вернул подушки