Призвание – опер
Шрифт:
– Напрасно ты так. – Он вскинул пистолет, для верности держа его двумя руками. В голову Шныря целиться не стал. Тот бежал неровно, а стало быть, можно промахнуться. Прицелился в спину и раз за разом дважды выстрелил. Увидел, как сразу бросило Шныря вперед, будто сзади кто-то сильно толкнул его, и он глухо стукнулся головой о ступеньки.
– Вот так, парень. Получил ты то, что заслуживаешь, – без сожаления сказал Федор, убирая пистолет в карман.
А на втором этаже в окне мелькнула женская фигурка и тут же спряталась за
Он быстро отпер дверь машины, сел за руль, вставив ключ в замок зажигания. Легкий поворот, и мотор взревел. Рванув с места, Туманов полетел к Садовому кольцу. Всегда испытывал кайф от сумасшедшей езды.
Рана была не такой уж глубокой, но кровь из нее текла не переставая. Нужна помощь, но, разумеется, в больницу он ехать не собирался. Для себя уже решил, куда поедет. Только там, у бомжей, можно отлежаться два-три дня, пока мало-мальски подживет бок.
На «девятке», взятой у Шныря, он доехал до того перехода, возле которого в прошлую ночь вступился за старика бомжа. Дальше на машине ехать было нельзя. Если любовница Шныря не дура и позвонила браткам, то уже скоро те кинутся искать его. И если машину оставить рядом с обиталищем бомжей, бандюки могут наведаться туда.
Немного успокаивало одно: вряд ли эта чувиха разглядела его в темноте. А Шнырь уже не поделится своими воспоминаниями. По крайней мере, на этом свете.
Федор свернул к обочине и остановился возле перехода. Мотор заглушил, но ключ из замка зажигания вынимать не стал. Возможно, кто-то захочет воспользоваться тачкой. А Федор не жадный, тем более что самому Шнырю эта машина больше не понадобится.
Но прежде чем вылезти, он достал с задней панели аптечку. Ее надо взять с собой. Йод, бинты наверняка в ней есть. И не придется топать в аптеку за необходимыми лекарствами.
На заднем сиденье лежала кожаная куртка. Федор взял и ее. Сразу определил, немного не по размеру, ведь Шнырь меньше ростом, и куртку возил скорее всего для того, чтобы не испачкать сиденье, когда занимался любовью в машине. Но Федор не побрезговал. Его пиджак с левого бока весь залит кровью, и щеголять в нем по улице уже не будешь. Любой постовой обратит внимание. Да и перед людьми стыдно.
Оставив машину, он побрел по улице, припоминая все те закоулки, через которые его вел старик. Бомжи уважительно называли того по отчеству – Дмитричем. Теперь Федору понадобится его помощь.
Пришлось побродить по закоулкам, прежде чем он нашел пятиэтажку.
Отыскав старый дом и поднявшись на четвертый этаж, Федор постучал в дверь. Шесть раз, как тогда Дмитрич. Услышал осторожные, крадущиеся шаги, а потом голос самого старика Дмитрича.
– Кто? – хрипловатым голосом спросонок спросил бомж.
Федор догадался, что поднял старика с лежанки.
– Открой, Дмитрич. Это я, – сказал Федор, чувствуя слабость в ногах.
Старик
– Скорее ко мне!
Федор закрыл глаза. И, падая на пол, слышал топот ног по дощатому полу. Потом почувствовал, как его подняли и понесли в комнату, положили на старый промятый диван, на котором он спал в прошлый раз.
И тут же незнакомый грубоватый голос произнес:
– Посвети сюда. На рану.
– Мать твою ети, – изумился кто-то рядом. – Да он весь в крови. Куда ж вы его на постель-то? Обмыть бы сначала надо. Перепачкает все.
– А ну, тащите мне ведро с водой, – приказал кому-то Дмитрич.
Федор слышал голоса, но глаза открывать не хотел. Вместе с болью чувствовал адскую усталость. Хотелось забыть про все и заснуть.
Бомжи воспользовались принесенной аптечкой и после того, как смыли кровь с раны, оказали Федору необходимую помощь.
Старик Дмитрич проявил недюжинные способности медработника и умело наложил ему повязку, прикрепив ее к телу пластырем.
– Ничего. Дня через четыре подживет, – со знанием дела сказал старик, и никто из присутствующих бомжей не решился с ним спорить. – Рана пустяковая. А он молодой, здоровый.
На этот раз в квартире оказалось двенадцать бомжей и среди них три женщины. В отличие от мужиков, они страдали бессонницей. Сидели в кухне, плотно занавесив окно, чтобы их не обнаружили с улицы, пили водку и о чем-то разговаривали.
Открыв глаза, Федор слышал их негромкие голоса. Но прислушиваться к смыслу разговора не стал. Не его это дело. Своих проблем выше крыши. А женщинам да под водочку всегда есть о чем поболтать.
Вошел Дмитрич, сначала наклонился над Федором, посмотрел, убедившись, что тот не спит, сел рядом. Чтобы не будить спящих бомжей, прошептал:
– Не спится?
– Так, сначала вырубился, а теперь проснулся и заснуть не могу, – ответил шепотом Федор. Теперь, после оказанной помощи, боли почти не чувствовалось. Лишь незначительное жжение. Скорее всего от йода. Но его терпеть можно. Да к тому же в качестве обезболивающего ему поднесли целый стакан водки. И лекарство помогло.
Старик явно что-то хотел сообщить. Федор догадался и спросил:
– Что-то случилось?
Дмитрич махнул рукой, что, мол, тут может случиться. Не вытерпел и предложил:
– Не хотите послушать, что рассказывает наша Тамарка? Интереснейший случай. Уверяю, вас он заинтересует, – настаивал старик.
Федора с самого начала удивляла манера Дмитрича культурно выражаться и без мата, что заметно отличало его от остальных бомжей. Он, как и Федор, казался среди этого непромытого, рычащего друг на друга и гудящего сброда случайным человеком. Хотя считался у бомжей за главного. И его слово было тут законом.
– Тамарка вчера удрала из больницы. Знаете, что она рассказывает?