Призраки
Шрифт:
Агент Краснобай перематывает кассету у себя в камере и просматривает кусок, как Леди Бомж рассказывает на сцене свою историю. Снова и снова.
Наша кукла в кукольном театре. Наше сюжетное событие.
Граф Клеветник перематывает кассету у себя в диктофоне, и мы опять слышим крики Сестры Виджиланте. Снова и снова.
Наш говорящий попугай.
И в красных с желтым отблесках стеклянного пламени мистер Уиттиер говорит:
— Ну вот, началось…
— Мистер Уиттиер? — говорит миссис Кларк. Мистер Уиттиер, наш главный злодей,
Глядя на мертвое тело. Директриса Отказ гладит кота у себя на руках. Рыжая с подпалинами кошачья шерсть носится в воз-духе и оседает на все, что можно.
Обмороженная баронесса и Графиня Предвидящая опускаются на колени рядом с бездыханным телом. Они не плачут, но глаза у обеих распахнуты так широко, что белки видны снизу и сверху от радужки. Так смотрят на выигрышный лотерейный билет.
Глядя на тело. Святой Без-Кишок поглощает холодные спагетти из серебряного пакета. Кошачья шерсть — в каждой ложке, сочащейся красным.
Это мы — мы против нас, против самих себя на ближайшие три месяца.
Мистер Уиттиер наблюдает с верхней площадки лестницы, сидя в своем инвалидном кресле. Рядом с ним Граф Клеветник что-то пишет в своем блокноте.
Мистер Уиттиер тычет в него пальцем в старческих пятнах и говорит:
— Ты все это записываешь?
Граф кивает, не отрываясь от своей версии правды: ага.
— Тогда давай расскажи нам историю, — говорит мистер Уиттиер. — Вернемся к камину, — говорит он, подергав дрожащей рукой. — Пожалуйста.
И Граф Клеветник улыбается. Переворачивает страницу, надевает на ручку колпачок. Поднимает глаза, говорит:
— Кто-нибудь помнит старый телесериал, «Дэнни, который живет по соседству»? — Он говорит очень медленно, низким раскатистым голосом. — Как-то раз… — говорит он, — как-то, раз моя собака сожрала какую-то гадость, завернутую в алюминиевую фольгу…
Коммерческая тайна
— Эти люди в очереди за билетами, — говорит граф, — за неделю до премьеры нового фильма…
Им платят за то, что они стоят в очереди.
Граф Клеветник на сцене — держит перед собой лист бумаги в вытянутой руке.
Неисписанный чистый лист закрывает лицо.
Видны только синий костюм, красный галстук. Коричневые ботинки.
На запястье — золотые часы
с гравировкой — «Прими поздравления».
На сцене вместо луча прожектора, вместо лица,
На листочке бумаги — крупным шрифтом проекция газетного заголовка:
«Репортер
Из-за проекции заголовка граф говорит:
— Эти люди всю жизнь проводят в очередях.
Живут от премьеры к премьере, от одного блокбастера до другого.
Этих якобы рьяных фанатов-подростков возят из города в город на студийных автобусах.
Отсматривоть фильмы: от научной фантастики до фантазий про супергероев.
Каждую неделю: новый город, новый мотель, новый фильм с возрастными ограничениями до 13 лет, от которого они якобы без ума.
Эти наряды из фольги и картона — такая явная, трогательная кустарщина.
Их готовят художники по костюмам и заблаговременно отправляют по намеченному маршруту.
Все эти ухищрения нужны для того, чтобы обмануть местную прессу и телевидение: чтобы они сделали репортажи с места событий, обеспечили фильму бесплатную дополнительную рекламу и настроили потенциального зрителя, что эта картина будет иметь грандиозный успех.
Студия не зря тратит время и деньги.
Акции подобного рода принято называть «культивированием аудитории».
В нагрудном кармане рубашки мигает красный индикатор компактного диктофона, который фиксирует каждое слово.
И Граф задает вопрос:
— И кто из них больше дурак?
Репортер, который отказывается выдумывать смысл жизни?
Или читатель, который так хочет смысла?
И с готовностью принимает его от любого, кто потрудится облечь этот смысл в слова?
Граф Клеветник — голос из-за листа бумаги — говорит:
— У журналиста есть право…
…и он просто обязан
уничтожать золотых тельцов,
которых он сам же и помогает творить.
Лебединая песня
Как-то раз моя собака сожрала какую-то гадость, завернутую в алюминиевую фольгу, и пришлось выложить штуку баксов, чтобы сделать ей рентген. У нас на заднем дворе все завалено мусором и битым стеклом. Лужицы антифриза на автостоянке — отрава для собак и кошек.
Ветеринар, даже при том, что весь лысый, все равно очень похож на одного моего старого друга. На мальчишку, с которым мы вместе росли. Эта улыбка — я помню ее с детства. Эту ямочку на подбородке, и каждую веснушку у него на носу. Я их знаю. Эта щель между двумя передними зубами — он так классно через нее свистел.