Призраки озера

Робардс Карен

– Пока, дорогой, – сказала она, улыбаясь.

Оливия бросила взгляд на Хлою. Лицо девочки из мрачного стало злым. Оливия снова внутренне напряглась, но и на этот раз взрыва не произошло.

Мэлори уже собиралась отъехать, но, вспомнив о чем-то, снова окликнула Сета:

– Да, дорогой, ты не мог бы принести мои часы. Я без них как без рук.

Сет бросил взгляд на Хлою, которая смотрела прямо перед собой и, казалось, не слышала слов Мэлори.

– Я как раз захватил их. – Сет вынул часы из кармана и отдал их невесте.

– Спасибо. – Она застегнула браслет на запястье. – Я так обрадовалась, когда ты вчера

позвонил и сказал, что нашел их. Мне вообще не следовало снимать их в машине.

Что-то в лице Сета слегка изменилось.

– Да, не следовало, – согласился он, улыбаясь, и Оливия поймала себя на мысли: а что еще Мэлори сняла с себя в машине…

– Может быть, мы уже поедем? – Голос Хлои звучал враждебно, и улыбка тотчас исчезла с лица Сета.

Мэлори, сжав губы, посмотрела на Хлою.

– Веди себя хорошо, – повторил Сет, обращаясь к дочери, и отошел от машины.

Мэлори помахала им рукой, «Мазда» ожила и понеслась по подъездной аллее.

Какое-то время Сет смотрел им вслед. Когда «Мазда» скрылась из вида, он повернулся к Оливии.

– Мне пора, – сказал он. – Увидимся позже.

Затем сел в свою машину и уехал.

Глава 14

«Ягуар» без видимых усилий пожирал километры шоссе. Сет подумал, что это вполне естественно для машины, аренда которой обходилась ему ежемесячно почти в семьсот долларов. Ему, зарабатывающему на жизнь постройкой яхт, необходимо было поддерживать имидж преуспевающего бизнесмена, чтобы привлекать богатых клиентов. И все же он с трудом мог себе позволить платить за эту машину.

Но об этом никто не знал, кроме него самого, Большого Джона и, может быть, менеджера по кредитам в банке. И, если все пойдет по его плану, никто больше и не узнает. Если только Большой Джон не умрет. Тогда все выйдет наружу, поскольку начнется дело о наследстве, и всем станет ясно, что семейное предприятие «Арчер Боутуоркс» давно уже балансирует на грани банкротства.

Сету не верилось, что Большой Джон умрет. Его дед был крепким старым лисом. Если бы была жива бабушка, она бы сказала, что такие своей смертью не умирают. Сет улыбнулся своим мыслям. Большой Джон не любил телячьих нежностей и ласк, но Сет все равно обожал старика. С тех пор, как в десять лет. Сет потерял отца, Большой Джон заменил его мальчику. Суровый и резкий, Большой Джон всегда находил для него время.

Теперь пришло его время позаботиться о старике.

Еше бы пару лет активной работы и немного удачи – и он бы сумел переломить ситуацию в компании, вывести ее из кризиса. «Арчер Боутуоркс» снова станет прибыльной, даже очень. Все зависит от крупных заказов на строительство барж, за которые Большой Джон никак не хотел браться (ведь они строят яхты, настаивал он). За баржи платили хорошие деньги, а вот время роскошных яхт, похоже, прошло.

Большой Джон рассчитывал на него, верил, что он спасет компанию. Сет готов был сделать все, что в его силах. Если бы старик прислушался к нему раньше, ситуация не была бы сейчас такой критической. Но нет, в его глазах Сет всегда был мальчишкой, которому еще многому предстоит научиться. К тому же старик был страшно упрям. Невозможно было убедить его в том, что для того, чтобы компания выжила, дела следовало вести по-другому.

Дом, семья, городок со всеми

жителями – все зависели от «Боутуоркса». Если компания рухнет, они рухнут вместе с ней. Его родные лишатся значительной доли дохода. Семейное поместье, плантация Ла-Анжель, которая принадлежала Арчерам на протяжении многих поколений, станет собственностью банка, потому что Сет использовал ее в качестве обеспечения под заем, необходимый для финансирования строительства барж. Пятая часть города работала на него напрямую, а остальные четыре пятых были заняты в мелких предприятиях, таких, как продуктовые лавки или магазины одежды, и их существование также косвенно зависело от «Боутуоркса». По подсчетам Сета, в его руках были судьбы почти трех тысяч человек. Под грузом этой ответственности он работал по восемьдесят часов в неделю и все хуже спал по ночам.

Дженнифер не смогла с этим смириться. Когда они познакомились на вечеринке, которую устроил мультимиллионер, чью роскошную яхту построила «Боутуоркс», она решила, что Сет тоже богатый человек. Позже Сет понял, что именно это стало для Дженнифер решающим фактором. Действительность стала для нее неприятной неожиданностью, о чем она и заявила, как только нашла для себя вариант получше.

Сет не скучал по своей бывшей жене ни сейчас, ни раньше. Черт, да он был даже рад, что она ушла. Дженнифер была слишком дорогой, роскошной вещью, в которой он не нуждался и которую не мог себе позволить.

Но унизительно было вспоминать другое: когда она ушла к другому, более состоятельному мужчине и забрала с собой их дочь, он рыдал, как ребенок, а потом неделями пил как извозчик.

Именно Большой Джон вытащил его из пропасти, в которую он стремительно падал. Именно Большой Джон выливал в раковину виски «Дикая индейка» и, залепив увесистую пощечину, приказывал либо привести себя в порядок, либо убираться из компании ко всем чертям.

Когда Сет, возмущенный таким обращением, вскакивал на ноги и готов был вытрясти из старика душу, Большой Джон встречал его с поднятыми кулаками, страшно ругался и говорил: «Ну, что же ты, давай, начинай!»

Слава богу, у Сета хватало ума не лезть в драку. Потом, протрезвев, он умирал от стыда, что чуть было не ударил своего деда, которому тогда было уже восемьдесят два года.

Он сумел взглянуть на себя со стороны, увидел, что превратился в алкоголика со скверным характером, и понял, что Дженнифер того не стоит. С тех пор он был трезв, как священник.

Правда, подчас, когда заботы фирмы и семейные дела наваливались и, казалось, душили его, Сет ловил себя на мысли: как было бы хорошо бросить все, сесть за руль автомобиля и укатить куда глаза глядят. Никакой ответственности. Никакого давления. Он мог бы начать новую жизнь где-то в другом месте, открыть свое собственное дело, без груза чужих ошибок и долгов.

Он мог стать свободным, но цена этой свободы была слишком высока, и Сет понимал это. Это значило бросить свое наследство. Это значило предать людей, которых он любил и которые любили его.

Он не мог так поступить. И на самом деле он и не хотел этого. Только иногда. Не часто.

Как, например, сегодня.

Его дочь совершенно неуправляема. У его матери рак. Его дед в реанимации. Его фирма изо всех сил борется за выживание. Список проблем, обрушившихся на него, был таким длинным, что у Сета опускались руки.