Призраки (Haunted)
Шрифт:
– Возьмите это. Кто нибудь… Ничья рука не протягивается вперед. Ее роза, татуировка: вот она, в самом центре куска. По прежнему не глядя на эту штуку у себя в руке. Повар Убийца кричит:
– Возьмите!
Шелест сказочной парчи и атласных юбок – Обмороженная Баронесса вновь с нами. Она говорит:
– О Господи…
Под сочащийся алый ошметок подставляют тарелку, и Повар Убийца роняет его туда. Теперь, на тарелке, это уже мясо. Тонкий кусок для бифштекса. Или для отбивной котлеты. Похожий на тонкие полоски мяса, которые в витринах
Локоть повара убийцы вновь ходит вверх вниз, рука пилит. Другой рукой он вынимает алые обрезки, кусок за куском, из красной дымящейся сердцевины этого большого белого цветка. Бумажная тарелка уже не выдерживает их тяжести и начинает сгибаться пополам. Красный сок проливается с одного края. Баронесса идет за второй тарелкой. Повар Убийца наполняет и ее тоже.
Граф Клеветник, все еще сидя верхом на теле, немного смещается и отворачивается от дымящегося алого месива. Это совсем не похоже на холодный и чистый запах мяса из супермаркета. Это запах животного, которого сбила машина, но не насмерть, и оно уползает с горячего, разогретого летним солнцем асфальта, волоча перебитые задние лапы и оставляя длинный смазанный след из дерьма и крови. Это запах новорожденного младенца сразу после рождения.
А потом тело, Товарищ Злыдня, издает тихий стон.
Тихий стон спящего человека, которому снится сон.
И Повар Убийца отшатывается. Красные капли падают с его рук. Нож так и торчит в сердцевине алого цветка – пока упавшие юбки не накрывают его волной трепетной ткани. Баронесса роняет первую бумажную тарелку, согнувшуюся под тяжестью мяса. Цветок закрывается. Граф Клеветник резко встает и отходит подальше. Мы все чуть отступаем. Стоим – смотрим. Слушаем.
Нужно, чтобы что то случилось.
Нужно, чтобы что то случилось.
Потом, раз, два, три, четыре, где то совсем в другом месте Святой Без Кишок шепчет:
– Спасите!
Его приглушенный голос, как сирена в густом тумане. Слышно, как где то, совсем в другом месте, Директриса Отказ зовет:
– Иди сюда… кис кис кис… – Ее протяжные крики срываются на рыдания, и она говорит: – Иди… к мамочке… мой малыш…
Повар Убийца разминает липкие красные пальцы, ни к чему не прикасаясь. Он смотрит на тело и говорит:
– Вы мне сказали…
И Мисс Америка выходит вперед, ее кожаные сапоги поскрипывают при каждом шаге. Она наклоняется и прижимает два пальца к синюшно белой шее под кружевным воротником. Она говорит:
– Злыдня мертва. – Она кивает Графу Клеветнику и говорит: – Ты, наверное, выдавил воздух у нее из легких. – Мисс Америка кивает на мясо, упавшее с тарелки, теперь все обвалянное в пыли и пухе, и говорит: – Поднимите его…
Граф Клеветник включает воспроизведение записи, и голос Товарища Злыдни стонет и стонет все тем же стоном. Наш попугай. Смерть Товарища Злыдни записана поверх смерти Герцога Вандальского, записанной поверх смерти мистера Уиттиера, которая записана поверх смерти Леди Бомж.
Вероятно,
На самом деле никто не умирает от голода, говорит миссис Кларк. Умирают от пневмонии, вызванной недоеданием. Умирают из за почечной недостаточности, вызванной недостатком калия. Умирают от болевого шока, когда из за остеопороза ломаются кости. Умирают от сердечного приступа, вызванного недостатком солей в организме.
Что бы ни стало причиной смерти Товарища Злыдни, говорит миссис Кларк, именно так и умрет большинство из нас. Если мы не будем есть.
Наконец то наш дьявол дает нам команду. Мы ужасно гордимся ею.
– Не труднее, чем снять кожу с куриной грудки, – говорит Повар Убийца и кидает очередной кусок мяса на бумажную тарелку, пропитанную алым соком. Он говорит; – Господи Всемогущий, как мне нравятся эти ножи…
Запасной вариант – Стихи о Поваре Убийце
– Чтобы все о тебе заговорили, – говорит Повар Убийца, – всего то и нужно, что заиметь ружье.
Эту простую истину он узнал рано, из теленовостей. Из газет.
На сцене – Повар Убийца, на нем штаны в черно белую клетку, какие обычно носят только профессиональные повара.
Огромные, словно раздутые паруса, они все равно туго обтягивают его задницу.
Руки, пальцы в узорах рубцов и шрамов. Пятна от старых ожогов.
Рукава его белой рубашки закатаны, все волоски на мясистых руках спалены до локтей.
Руки и ноги такие толстые, они не сгибаются, колени и локти лишь намечают изгиб.
На сцене вместо луча прожектора – фрагменты из фильма:
Две идеальные руки крупным планом, чистые ногти, ладони, как пара розовых перчаток, руки снимают кожу с куриной грудки.
Лицо – как округлый экран, черты теряются в складках жира, губ не видно под кондитерской кистью усов.
Повар Убийца говорит:
– Это мой запасной вариант.
Он говорит:
– Если моя гаражная группа не получит контракт на запись…
Если никто не возьмется издать его книгу…
Если его пьеса не пойдет в театрах…
Если его пилотную серию не покажут по телевидению…
Его лицо извивается в мельтешащем движении рук:
руки знают свою работу,
снимают кожицу и удаляют кости,
отбивают и приправляют,
панируют, и жарят, и украшают готовое блюдо,
пока кусок мертвой плоти не становится произведением искусства,
которое жалко есть.
Винтовка. Прицел. Подходящая цель и кортеж автомобилей.