Призрак
Шрифт:
— Нет, мы, ребята, еще не познакомились, — процедила женщина.
— Ева, это Шекина, — представил он женщину, потом кивнул мужчине, — а это Балтиал. Ева…
— Мы прекрасно знаем, кто она и чем занимается, — раздраженно проговорила Шекина. — Кроме того, Трсайель, мы знаем о возникших у тебя трудностях… в связи с этим заданием.
— Трудностях? — сжал зубы ангел. — Никаких…
— Ева нашла никсу, а ты не смог ее поймать. Ты опоздал и…
— Он не опоздал, — заявила я. — Никса скрылась, как только я призвала его.
Сказав эти слова, я немедленно пожалела
— Нам пора, — сказала я. — У нас полно дел.
— Разумеется, — кивнул Балтиал. — Приятно было познакомиться, Ева, надеюсь, мы возобновим знакомство, когда ты вознесешься.
— Да, — поддержала его Шекина. — Действительно приятное знакомство. Если тебе понадобится помощь при выполнении этого задания, которой тебе, быть может, не хватает, свяжись со мной или Балтиалом через Судеб.
Трсайель так сильно сжал зубы, что я забеспокоилась, не выпадут ли. Ангелы невозмутимо попрощались с нами и исчезли.
— Что за вожжа ей под хвост попала? — пробормотала я, когда они исчезли.
Трсайель снова ухмыльнулся.
— У нас с Шекиной… идеологические разногласия. С Балтиалом тоже, но он лучше скрывает свои чувства.
— Похоже разногласия куда глубже, чем простая идеология.
Трсайель напрягся, всмотрелся в меня, словно пытаясь понять, что я имею в виду, потом снова расслабился и взял меня за руку.
— Пойдем навестим Аманду Салливан. По дороге объясню.
— Никса вернулась в мир живых?
Он кивнул, взял меня за руку и перенес нас в тюрьму.
26
В темной и сырой комнате стояла отвратительная вонь.
— Гуано, — пояснил Трсайель, когда я закашлялась. Я недоуменно посмотрела на него, и он пояснил. — Дерьмо летучих мышей.
— Для него есть отдельное название? И почему я раньше его не знала? Откуда гуано в…
Я умолкла, сделав очевидные логически умозаключения. Там, где есть дерьмо летучих мышей, есть и… Я подняла голову и увидела целые ряды телец, свисающих с потолка вниз головой. Меня передернуло.
— Ты готова отобрать пылающий меч у ангела, но боишься летучих мышей? — улыбнулся Трсайель.
— Я их не боюсь, просто не люблю. Они… мохнатые. Летающие твари не должны быть мохнатыми, это неправильно. Когда я встречусь с Создателем, надо будет обсудить с ним это упущение.
— Хотелось бы это видеть, — засмеялся Трсайель. — Твой единственный вопрос всемогущему творцу вселенной — «почему летучие мыши мохнатые»?
— Вот именно. Увидишь.
Трсайель подтолкнул меня, и я двинулась вперед, стараясь не смотреть вверх. Судя по холоду и сырости, а также крылатым обитателям, это была или пещера, или старый подвал. Штабеля гнилых ящиков указывали на второе.
— А я думала, мы в тюрьму отправились.
— Так и есть.
Я огляделась.
— Мне кажется, тебе надо попрактиковаться в телепортации, Трсайель.
— Может быть.
Мы дошли до подвального
Трсайель уже упоминал изменения, произошедшие в ангельских рядах, после которых в мир стали посылать только вознесенных ангелов. Чистокровным ангелам поручали более возвышенные задания и они, естественно, обрадовалось такому положению дел, потому что им надоело быть «божественными проводниками справедливости». Только некоторые из них, например, Трсайель, отнеслись к этому, как оперативник, неожиданно переведенный на канцелярскую работу. Я отлично понимала моего товарища. Я тоже предпочитаю опасную жизнь воина, а не административные обязанности.
В том- то и состояли его «разногласия» с Шекиной и Балталом. Они были рады оставить окопы, держаться подальше от запятнанных грехом людей, а Трсайель любил смертных и все с ними связанное.
— Я не жажду стать человеком, — рассказывал он, ведя меня по подвалу. — Однако я не вижу в людях ничего дурного. Стоп. Нам не сюда. — Мы свернули. — Вопрос в следующем — кому служат ангелы? Создателю, Судьбам и прочим божественным силам. Это данность. Но служим ли мы человечеству? Я считаю, что да.
— А они не согласны?
— В корне. — Ангел остановился у подножия старой полусгнившей лестницы, взял меня под руку и помог подняться по ступеням. — Так что часть проблемы в этом. Еще часть проблемы в том, что я их младше. Впрочем, это взаимосвязано.
— Вас создали не одновременно?
— Было три волны творения чистокровных ангелов. По мере роста и распространения человеческой расы, Создатель счел необходимым увеличить ангельское войско. Я из третьей, последней волны. После того наши ряды пополнялись только за счет призраков. Так появились вознесенные ангелы.
— И сколько тебе лет?
— Около тысячи.
— Совсем малыш, — хихикнула я.
— Так оно и есть, — улыбнулся Трсайель. — По мнению старших ангелов. Я дитя — своевольное, неотесанное, неопытное, и мне эта работа явно не по плечу.
— А мне кажется, ты отлично справляешься.
— Спасибо, — широко улыбнулся мой коллега.
Аманда Салливан беспокойно спала в камере, судорожно подергиваясь и постанывая во сне от видений, посылаемых ей никсой. Я надеялась, что она видит кошмары, ужасные кошмары, которые она не сможет забыть долгие месяцы и которые будут всегда преследовать ее.
Трсайель снова предложил погрузиться в сознание Салливан вместо меня. Я отказалась. Трсайель точно знал, где искать видения и подключил меня к нужной части мозга, не затронув зловонную пустыню ее личности.
Собравшись с силами, я наблюдала за мельканием цветов и звуков. Искаженное от ярости лицо мужчины. Накопившееся раздражение. Укол ревности. Дразнящий женский смех. Вырезка из газеты. Много вырезок, как в коллаже. Расплывчатое фото распростертого на земле тела. Голос диктора новостной программы, с напускной серьезностью произносящий слова. «Убиты». «Ранены». «Пресловутый». «Облава». Всплеск интереса. Потом обидные слова, жалящие как град. «Дура». «Уродина». «Бестолочь». «Пустое место».