Призрак
Шрифт:
— Мари-Мадлен де Бринвийер, ты осуждена за свои преступления.
Он взмахнул мечом, но призрак, освобожденный из тела маркизы, расхохотался.
— Я не маркиза, глупец.
Ангел изумленно приподнял брови — столь же человеческим жестом, сколь и кивок в сторону Николетты, — но меч уже устремился к призраку.
— Твой суд надо мной не властен… — начал призрак.
Сверкающее лезвие коснулось духа, и тот испустил такой вопль, что девушка невольно скорчилась, зажав уши. Вокруг толпились люди, пытаясь пробраться поближе, чтобы получше рассмотреть сожжение тела маркизы, однако никто не слышал ни
Николетта подняла голову. Там, на эшафоте, стоял ангел. Пронзенный его мечом призрак извивался, изрыгал проклятья и стенал. Ангел улыбался. Потом оба исчезли.
1
— Идем же, — шепнула Саванна и потянула паренька за руку.
Она перелезла через забор и оказалась на заднем дворике узкого двухэтажного дома.
— Осторожно, не растопчи розы, — проговорила девочка, заметив, что ее друг едва не наступил на клумбу. — Приходится идти так, а то наш всевидящий сосед начнет жаловаться, что я вожу к себе друзей, когда дома никого нет.
— Ага, — понимающе кивнул парень. — Мне за это от предков тоже влетает.
— Пейдж и Лукас вообще-то не возражают, главное — потом порядок навести и больших тусовок не устраивать. Ну, против парня они, может, и возразили бы… Но если этот старикан увидит, что я вожу друзей, он начнет рассказывать всем подряд, что Пейдж и Лукас плохие опекуны и прочую чушь. Так бы и… — Она осеклась и пожала плечами. — Обругала его, что ли.
Я стояла шагах в пяти от них, но ни один даже не обернулся, не глянул через плечо. Иногда это ужасно меня бесит. Естественно, подростки не обращают внимания на матерей. А Саванна вообще имеет полное право меня не замечать: я умерла три года назад. И все-таки между нами должна бы существовать хоть какая-то связь. Пусть бы она хоть слышала мой голос, подсказывающий изнутри: «не дружи с этой девочкой» или «этот парень того не стоит». Пока не получается. При жизни я была одной из самых могущественных женщин сверхъестественного мира, полудемоном-аспицио со способностью Видения, мастером колдовства и черной магии, а превратилась в третьеразрядного призрака, который с собственной дочерью не в состоянии связаться! Что и говорить, моя загробная жизнь не удалась.
Саванна повела своего приятеля через пристройку, где он, разумеется, запал на очередной реставрируемый Лукасом мотоцикл, но Саванна затащила его в дом. Задняя дверь захлопнулась прямо перед моим носом. Я прошла сквозь нее.
Разувшись, они поднялись по ступенькам в кухню. Саванна ринулась к холодильнику за продуктами — бутерброды, конечно же. Я прошла мимо, пересекла столовую и устроилась в гостиной, в моем любимом желтом кожаном кресле.
Как же я была права, отправив Саванну жить с Пейдж! Наверное, самый правильный поступок в моей жизни. Разумеется, если бы я была умнее, Саванне вообще не понадобилось бы жить с кем-то. Мне не пришлось бы в такой спешке покидать дом, меня бы не убили, а моя девочка не оказалась бы в страшной опасности…
Да, я наделала ошибок, но теперь все поправимо. Я обещала присматривать за дочкой и буду… вот только разберусь как.
Саванна с приятелем уволокли бутерброды в столовую. Я выглянула из-за угла, просто на всякий случай.
«На случай чего, Ева? Вдруг она подавится соленым огурцом?»
Я заткнула
— Ты слышал, что мисс Ленке может не вернуться до финальной игры? Ох, хоть бы вернулась. Каллахан не понимает даже, когда мяч в игре, а когда нет.
— Придурок понятия не имеет, играем мы в футбол или в баскетбол, — фыркнул парень. — На последней тренировке…
Я перестала их слушать и повернулась к женщине. Подойдя поближе, я различила сдавленные рыдания и, вздохнув, прислонилась к косяку двери, ведущей в столовую.
— Послушай, — начала я, — чтобы с тобой ни случилось — а я верю, что случилось что-то ужасное, — пора забыть об этом. Иди к свету, или трижды щелкни каблуками, или что ты там делаешь. Изыди в мир иной, призрак.
Женщина даже не подняла голову. Хуже упрямого призрака только грубый. Я видела ее уже раз десять с тех пор, как ребята сюда въехали, и она ни разу не посмотрела в мою сторону, не заговорила, не двинулась со стула, не перестала плакать. И я еще думаю, что у меня паршивая загробная жизнь!
— Тебе пора забыть о случившемся, — гораздо мягче проговорила я. — Ты теряешь время.
Призрак поблек и исчез. Ну, знаете ли. Люди такие разные.
— А где у тебя новая стереосистема? — спросил парень, жуя бутерброд.
— В моей комнате. — Саванна помедлила. — Хочешь подняться и посмотреть?
Ее приятель так быстро вскочил на ноги, что опрокинул стул. Саванна, рассмеявшись, помогла ему привести стул в исходное положение, потом взяла за руку и повела к лестнице.
Я осталась внизу.
Вскоре наверху загремела музыка. Совершенно незнакомая. Надо же, всего три года как умерла — и совершенно отстала от времени! Нет, стоп. Песню помню. «Не бойся Жнеца»… только с техно-ритмом. Кто ее поет? Ясно одно — не «Блю ойстер калт». Какая дрянь!.. Ой, похоже, я превращаюсь в собственную мать. Всю жизнь старалась быть совсем другой…
Через стену прошел мужчина. Дюйма на два меня выше, лет на десять старше, плечистый, с намечающимся брюшком, редеющими светлыми волосами и пронзительными синими глазами. Он тоже смотрел в сторону лестницы.
— И что за неотложная помощь понадобилась нашей дочери сегодня?
Вклад Кристофа Наста в жизнь «нашей дочери» был сугубо биологическим. Он впервые появился в ее жизни всего за несколько дней до своей смерти. Это я так решила. Забеременев, я попросту удрала. Тринадцать лет безуспешных поисков, смертельный удар по голове — но в конце концов он отыскал меня.
Кристоф вслушался в музыку и состроил гримасу.
— Что ж, по крайней мере бойз-бэндами она больше не увлекается. И вообще, могло быть хуже. Брайс слушал хеви-метал, рэп, хип-хоп, и всякий раз я думал, что хуже быть не может, но парень ухитрялся отыскивать такое…
Он умолк и помахал рукой перед моим лицом.
— Да ладно, Ева, может, вкусу Саванны и неважный, но в контроле музыкальных пристрастий она не нуждается.
— Ш-ш-ш. Ты ничего не слышишь?
— Кроме скверно настроенной бас-гитары? — приподнял бровь Кристоф. — Разве что вокал, достойный холощеного уличного кота.