Призрак в Монте-Карло
Шрифт:
— У меня нет желания говорить о себе, — глухим голосом проговорила Мистраль. — Это довольно скучный предмет для беседы, мне нечего о себе рассказать. Лучше расскажите мне о Монте-Карло и о тех, кто живет в этих прекрасных виллах.
— Почему я должен что-то знать или рассказывать о таких неинтересных вещах, — сказал князь, наклонившись вперед и заглядывая ей в лицо; его глаза задержались на ее губах, — когда та, кто в настоящее время представляет для меня интерес — здесь, в коляске, на расстоянии вытянутой руки?
— И все-таки хоть что-то вам
Этот вопрос отвлек внимание князя.
— Значит, я хоть немного интересен вам? — воскликнул он. — Нет, с некоторых пор я живу один. Когда мне два месяца назад исполнился двадцать один год, отец подарил мне виллу. Он очень консервативен, и его замок находится в старой и тихой части Монако, рядом с дворцом. А у меня очень красивая современная вилла. Она стоит на холме над новой частью города, по дороге к Монт-Анжель. На вилле я предоставлен самому себе, могу делать все, что заблагорассудится! Это так замечательно — ощущать себя независимым!
— Как вам повезло!
В восклицании Мистраль слышалась неподдельная искренность. В этот момент ее охватило сожаление, что у нее нет возможности жить своей жизнью и поступать в соответствии со своими желаниями.
— Когда-нибудь я обязательно покажу вам свою виллу, — сказал князь, поднимая на Мистраль глаза. — Вы приедете ко мне в гости? Мне это доставило бы огромное удовольствие, но, как я понимаю, нам следует сначала спросить вашу тетушку. А еще я показал бы вам другие достопримечательности, например Корнуэльскую дорогу, залитую лунным светом, — если бы мы были одни.
— Моя тетушка никогда не разрешит, — быстро ответила Мистраль.
— Интересно, а я смог бы ее уговорить? — задумчиво проговорил князь.
— Нет, прошу вас, не пытайтесь.
Чувствовалось, что Мистраль находится на грани паники, и князь взял ее руку в свою. Ему показалось, что в своей руке он держит не ее пальчики, а трепещущую птицу.
— Так вы действительно меня боитесь! — воскликнул князь. — Почему, глупышка, ведь вам ничего не грозит? Я не сделаю вам ничего плохого.
Его слова прозвучали неожиданно мягко и нежно, и глаза Мистраль наполнились слезами.
— Дело не в том… что я… боюсь, — запинаясь проговорила она. — Дело в том… что я не… понимаю.
— Что вы не понимаете? — спросил князь. — Прошу вас, не плачьте. Вы так прекрасны — я не хочу ничем вас расстраивать.
— Простите меня за мое глупое поведение, — сказала Мистраль, высвобождая руку, чтобы достать носовой платок.
Но князь опередил ее, выхватив из кармана платок из тонкого батиста, от которого исходил тонкий аромат цветка апельсинового дерева. Мистраль вытерла глаза и вернула ему платок.
— Мне… так стыдно за себя, — прошептала она.
Лицо князя внезапно стало серьезным. Он взял у девушки платок и положил его в карман.
— Давайте говорить начистоту, — совершенно другим тоном сказал он. — Чем вы так расстроены
Мистраль посмотрела ему в глаза и заметила в них какое-то новое выражение, которое подействовало на нее успокаивающе. Она медленно проговорила:
— Мне так трудно… объяснить все словами… но когда вы разговариваете со мной… вот как сейчас, мне кажется, что вы смеетесь надо мной и… в то же время… заставляете меня поступать против моего желания… совершать поступки, смысла которых… я не понимаю! В ваших словах есть какой-то скрытый смысл… вы подразумеваете не то, что говорите… о, Боже, я не могу объяснить… Как, должно быть я… нескладно говорю… вам трудно понять меня…
— Кажется, я понимаю вас, — тихо сказал князь. — Вы очень молоды и, как сообщила мне ваша тетушка, только недавно покинули Конвент. Это правда?
Мистраль кивнула.
— Вы никогда не были в близких отношениях с мужчиной, но вы так красивы, что любого мужчину, увидевшего вас, охватывает страстное желание любить вас. То, что пугает вас, — это любовь. Разве я не прав?
— Я не согласна с вами, — совершенно искренне ответила Мистраль. — Мне почему-то кажется… что любовь проявляется иначе. Я много размышляла над этим, да и девушки в Конвенте часто говорили о мужчинах и о любви, но… я всегда думала, что любовь — это нечто большее… самопожертвование… нечто святое.
Помолчав, князь тихо проговорил:
— Вы правы! Настоящая любовь проявляется именно так, но существует много видов любви.
— Понимаю, — сказала Мистраль. — Значит, то чувство, с которым человек сталкивается в Монте-Карло, — другая любовь, так?
— Вот именно! Вряд ли можно встретить другое чувство в местах, подобных Монте-Карло.
Мистраль наморщила лоб.
— Получается, все это несерьезно, это просто шутка, над которой стоит лишь посмеяться?
— В большинстве случаев.
— Мне как-то… не хочется смеяться над этим, но… я постараюсь.
Князь взмахнул рукой.
— Нет, — быстро возразил он. — Будьте самой собой, не притворяйтесь, не старайтесь играть роль, которая вам не свойственна.
Огромные глаза Мистраль обеспокоенно взглянули на князя.
— Что же мне делать? — спросила девушка.
Князь долго смотрел на море.
— Вы слишком молоды, чтобы находиться здесь, — наконец ответил он.
— Здесь? — удивилась Мистраль. — С вами?
— Да, — ответил князь. — Еще минуту назад я так не считал. Теперь же, подумав об этом, я понял, что мы не должны ездить с вами на прогулки, что вам нечего болтаться по Монте-Карло с вашей тетушкой, предоставляя пищу для сплетен и пересудов.
— Но почему люди сплетничают обо мне? — спросила Мистраль.
Князь резко повернулся к ней, как будто он сомневался в искренности ее вопроса, но, увидев, что она действительно находится в полном неведении, он мягко рассмеялся, взял ее руку в свою и принялся ласково ее гладить, как старший брат, пытающийся успокоить свою сестру.