Призрак Проститутки
Шрифт:
Поначалу свободному общению мешал перевод. Мои собеседники разговаривали на непонятном для меня диалекте. Поэтому они сперва обращались к одному из наших спутников, а тот переводил сказанное мне. Это отнимало время. Прямой контакт не получался, а вопросов возникало множество. Например, что делать с лодкой после разгрузки — попытаться втащить ее вверх по ручью и, отыскав подходящее укрытие, спрятать или же, выпустив из нее воздух, оставить в зарослях, поближе к воде, а затем, когда вернемся, надуть ее снова с помощью ножного насоса? Когда наконец выяснилось, что подходящего места вверх по ручью нет, мы остановились на втором варианте: выпустили из лодки воздух, скатали резиновую оболочку до габаритов
Теперь следовало уносить ракеты. Каждый ящик весил сорок фунтов. Поскольку, в отличие от нас, встречающие знали дорогу и, в частности, наиболее вероятные места вдоль ручья, где нас могла ждать засада, один из них пошел первым, другой — замыкающим, но всем без исключения — Батлеру, мне, четверым нашим кубинцам и шестерым местным — досталось по двадцатикилограммовому ящику. Два ящика остались лежать на песке. Когда самый крепкий из местных отдал приятелю мачете и взвалил по ящику на каждое плечо, Батлер решил последовать его примеру и сунул мне свой карабин. С ящиком на одном плече и с двумя стволами на другом я присоединился к остальным, и мы медленно двинулись вверх по течению.
Мы продвигались вперед с неимоверным трудом, то и дело проваливаясь по колено в воду, перепрыгивая с камня на камень, с кочки на кочку, скользя, шлепаясь в грязь, иногда роняя ящики. Время от времени ручей растекался до размеров пруда, и мы двигались по пояс в воде. Я не был уверен, что мы прошли милю, а казалось, как минимум пять, пока наконец, промучившись чуть ли не два часа и окончательно выбившись из сил, не доползли до петлявшей вдоль берега грунтовой дороги и нашли полянку, где можно было сложить ящики. Было обещано, что еще до утра за ними придет грузовик. Больше ничего местные нам не сказали, а может быть, и не знали. Напоследок они посоветовали нам сразу же отправляться в обратный путь. Тут, мол, торчать опасно — по дороге в любой момент может проехать милицейский патруль.
— Я остаюсь здесь, — заявил Батлер, — до приезда грузовика.
Один из кубинцев попытался объяснить ситуацию. Если нагрянет милиция и обнаружит ящики, местным жителям не поздоровится. Хотя, с другой стороны, это еще полбеды, так как милиция может предположить, что ракеты принадлежат орудующей в этих местах банде из Матансаса. Если же они нарвутся на нас, наверняка возникнет перестрелка, будут убитые. Поэтому лучше уж нам возвращаться прямо сейчас.
— Скажи этому типу, — уперся Батлер, — что для нас самое важное — наши ракеты. Мы будем ждать, пока не придет грузовик.
Я не успел перевести его слова. Послышался шум мотора, но появился не грузовик, а старый облезлый «линкольн» салатового цвета.
Мы затолкали четырнадцать заляпанных грязью ящиков в багажник и на заднее сиденье машины, и водитель, кое-как прикрыв торчащие углы каким-то тряпьем, широко улыбнулся нам на прощание — сверкнул ослепительно белыми зубами из-под черных усов, — развернулся и был таков.
Нам ничего не оставалось, как двинуться в обратный путь вниз по ручью. Весь световой день нам предстояло провести в сельве, ища спасения от москитов, а ближе к ночи мы надуем свою лодку и вернемся на борт «Принцессы». Батлер, казалось, был разочарован, что все обошлось без дополнительных приключений.
Я его понимал. Могло быть и поинтереснее. Обратный путь занял минут двадцать, не больше. Не стоит вдаваться в подробности о том, как прошел этот день. Мы забрались в чащу. Кое-как отвоевали по кусочку пространства среди зелени, облились с ног до головы снадобьем от москитов и попытались заснуть, но то и дело вскакивали от малейшего шороха в лесу. Со стороны моря до нас доносился шум моторов патрульных катеров, а над головой сквозь густую паутину тропической
Начало смеркаться, и апокалиптическое зарево потонуло и растаяло на западе в зеленовато-пурпурной мгле. К вечеру москиты окончательно осатанели. Терпение Батлера лопнуло, и он приказал нам вытащить лодку на песчаную отмель у ручья. Там, за кустами, мы по очереди поработали ножным насосом, и через полчаса лодка была готова. Мы уже заканчивали погрузку, складывая в лодку последние карабины, коробки с боеприпасами и мачете, когда вдоль берега медленно проследовал небольшой катер, с борта которого явно велось наблюдение. Будь в это время немного светлее, нас наверняка заметили бы.
Через пятнадцать минут мы отплыли от берега. До места встречи с «Принцессой» — не более получаса ходу, но дальше оставаться на берегу было невыносимо. Нам не терпелось вырваться наконец из объятий хищного и таинственного существа по имени Куба, где мне довелось почувствовать себя микроскопическим насекомым, запутавшимся в шерсти невидимого мастодонта.
Мы удалялись от берега, стараясь не высовываться из-за борта, чтобы не быть замеченными, и я, сидя рядом с Батлером, внимательно следил за стрелкой компаса и направлением приливной волны, время от времени шепотом внося в действия Дикса небольшие поправки. Обычно он с презрением отвергал любые рекомендации окружающих о том, как лучше действовать в той или иной обстановке, будучи убежден, что уж он-то, Дикс Батлер, в совершенстве владеет всем на свете, но и этот осел был вынужден признать, что в малой навигации я смыслю больше его, и это вполне естественно, поскольку в детстве я проводил лето в штате Мэн, хотя, разумеется, не в таких, как эта, зловонных резиновых лоханках, но, так или иначе, с навигацией я был знаком не понаслышке, и Батлер это понимал, а вот мы уже и у цели — на полчаса раньше срока. Ни силуэта «Принцессы», ни Мартинеса, но здесь по крайней мере мы могли не бояться сюрприза — коралловые рифы и мангровые заросли остались далеко позади, и патрульный катер уже не мог выскочить прямо на нас из-за темной массы какого-нибудь островка.
Не обнаружив «Принцессу», мы двинулись дальше в море. Нас предупреждали в Майами, что кубинская береговая охрана может выйти за пределы трехмильной пограничной полосы, если поблизости не будет американских боевых кораблей, но теперь, лишившись четверти тонны веса, мы держались выше на воде. И если наши два подвесных мотора не подведут, мы можем развить скорость, с какой не потягаться чиненым-перечиненым кубинским развалюхам.
Полчаса спустя, описав полный морской квадрат, мы вернулись на место предполагаемой встречи, где, как я рассчитал и надеялся, должна была уже находиться наша «Принцесса». Наступила еще одна безлунная, но ясная ночь — лишь на востоке клубились облака.
Батлер начал сомневаться в моих навигационных способностях. А может, это был не квадрат, а трапецоид? Могу ли я поклясться, что мы в нужном месте?
— Мы находимся в условленной точке, — заявил я со всей убежденностью, на какую хватило сил (хотя в душе уверенность сникла рваным флагом), но я понимал, что управлять лодкой коллегиально — бред, поэтому уговорил Батлера описать еще квадрат, на этот раз со стороной не в милю, а в полмили.
Было 23.15, когда из темноты вдруг возникла «Принцесса», показавшаяся мне огромной, как галеон. Батлер стиснул мне руку.