Призрак оперы
Шрифт:
<Я был бы не прав, если бы в начале этой правдивой и ужасной истории не поблагодарил также нынешнюю дирекцию Оперы, которая так любезно сотрудничала со мной, и в особенности мсье Мессажера, а также очень сердечного администратора мсье Габиона, кроме того, архитектора, ответственного за сохранность здания, который без колебаний одолжил мне произведения Шарля Гарнье, хотя был почти уверен, что я их не верну. Наконец, я хочу публично поблагодарить за щедрость моего друга и бывшего сотрудника Ж. Л. Кроза, который разрешил мне пользоваться его прекрасной театральной библиотекой и одолжил
Глава 1. Было ли это привидение?
Этим вечером мсье Дебьенн и мсье Полиньи, два директора Парижской оперы, давали гала-предвтавление по случаю своего ухода. Артистическая уборная Ла Сорелли, одной из ведущих балерин театра, неожиданно подверглась вторжению полудюжины танцовщиц кордебалета, которые только что покинули сцену, оттанцевав «Полиэкт». Они были в полном замешательстве, некоторые дико и неестественно смеялись, другие издавали крики ужаса.
Ла Сорелли, желавшая побыть одна, чтобы отрепетировать речь, которую она вскоре должна была произнести перед Дебьенном и Полиньи, почувствовала раздражение, увидев возбужденных молодых женщин. Прима обернулась к вошедшим и спросила о причине их волнения. Маленькая Жамме – нос, который так нравился Гревену, глаза цвета голубых незабудок, розовые щечки, белая грудь – смогла выговорить лишь два слова, голос ее прерывался и дрожал:
– Это привидение!
И она заперла дверь на ключ.
Артистическая уборная Ла Сорелли была обставлена с комфортом – большое, во весь рост зеркало, удобный диван, изящный туалетный столик, вместительный гардероб. На стенах несколько гравюр, сувениров ее матери, которая знавала славные дни старого оперного театра на улице Лепелетье. Портреты Вестриса, Гарделя, Дюпона и Биготтини. Эта комната казалась дворцом девушкам из кордебалета. Девушкам, которые ютились в общих помещениях, где напевали, ссорились, дубася парикмахеров и костюмеров, угощали друг друга пивом, черносмородинным ликером или даже ромом, пока мальчишка не начинал звонить в свой колокольчик, вызывая танцовщиц на сцену.
Ла Сорелли, дама весьма суеверная, услышав, что Жамме упомянула привидение, вздрогнула:
– Ты маленькая дурочка!
Но поскольку она верила в привидения вообще и в привидение в Опере в частности, ей не терпелось получить больше информации.
– Ты его видела? – живо спросила она.
– Так же ясно, как вижу тебя, – ответила маленькая Жамме со стоном. Ее ноги подкосились, и она упала в кресло.
А маленькая Жири – темные глаза, черные волосы, смуглое лицо, кожа, облегающая кости, – тут же сказала:
– Если это было действительно привидение, то оно просто безобразно!
– О да! – воскликнули другие танцовщицы и заговорили все разом.
Призрак показался им в облике джентльмена в черном фраке с раздвоенными фалдами. Джентльмен неожиданно появился в холле, и никто не видел, откуда он пришел. Появился так внезапно, что, казалось, сошел со стены.
– О, вам повсюду мерещатся привидения! – заметила одна из танцовщиц, которая более или менее сохраняла присутствие духа.
И это была правда. Уже несколько месяцев все в Опере только
А действительно, кто видел его? В Опере бывает множество мужчин в черных фраках, которые отнюдь не являются привидениями. Но этот фрак отличался от других одним: его носил скелет. Во всяком случае, так говорили танцовщицы. И у скелета, разумеется, была голова мертвеца.
Заслуживает ли все это серьезного отношения? Судите сами. Идея скелета возникла из описания привидения, данного Жозефом Бюке, главным рабочим сцены, который действительно видел его. Бюке столкнулся с призраком лицом к лицу на маленькой лестнице, которая начинается около рампы и ведет вниз, в подвалы. Он видел его всего лишь одну секунду, но это произвело на него неизгладимое впечатление.
Вот что Жозеф Бюке рассказывал о призраке каждому, кто хотел его слушать: «Он невероятно худ, черный фрак висит свободно на его костлявом теле. Глаза смотрят прямо вперед и так глубоко посажены, что едва различимы. Все, что вы действительно видите, – это два темных отверстия, какие бывают у скелетов. Его кожа натянута, как на барабане. Она не белая, а неприятно желтая. Нос настолько мал, что совершенно не виден, когда смотришь со стороны, и это отсутствие носа производит ужасное впечатление. Волос почти нет, только три или четыре длинных темных локона свисают со лба и за ушами».
По словам Бюке, он тщетно пытался настичь это привидение, но оно мгновенно исчезло, не оставив никакого следа.
Главный рабочий сцены был серьезным, уравновешенным человеком, у которого почти полностью отсутствовало воображение, и он был трезв. Его слушали с изумлением и интересом. Немедленно несколько человек начали говорить, что они тоже сталкивались с призраком в вечернем платье и с головой мертвеца.
Тем не менее окружающие склонны были считать, что Жозеф Бюке стал жертвой мистификации одного из своих подчиненных. Но вскоре один за другим произошли инциденты настолько странные и необъяснимые, что даже самые закоренелые скептики были потрясены.
Известно, что пожарные – смелые люди. Они не боятся ничего и, конечно же, не боятся огня. Пожарный, о котором идет речь, лейтенант, пошел как-то осмотреть подвалы и, кажется, рисковал не больше чем обычно. Неожиданно он появился в зрительном зале бледный, с трясущимися руками, с глазами, вылезшими из орбит, и почти упал в обморок на руки матери маленькой Жамме. И почему? Потому что увидел голову в огне, голову без тела, которая приближалась к нему на уровне глаз. А ведь, повторяю, пожарные не боятся огня! Имя этого лейтенанта было – Папен.