Призрак бомбея

Агарвал Шилпа

— Ну, скажи, — умоляла Мизинчик.

Канджа интересовало только то, что можно пожарить, замариновать или приправить масалой.Тем не менее он вздохнул и, убавив газ, задумался. Он смешивал эти компоненты больше тринадцати лет назад, да и то всего пару дней. Повар снова вздохнул:

— Смесь.

— Смесь?

— Молочная. Готовил твоей тетке Савите, когда она родила ребят.

После той трагедии он заперся в кухне, как велит обычай, и приготовил кашу с халвой для пуджи.Кастрюли и котелки спрятал, а холодильник и кладовку освободил. Кувшины молока, корзины царского пурпурного бринджола [120] подносы с сочным сырым миндалем и даже целый набор девидаяльской кухонной утвари из нержавейки —

все это Кандж постепенно перенес к соседям Лавате. В месте скорби запрещалось готовить целых три дня. Соседка тотчас поспешила к ним со сгущенкой «овалтайн» и свежим пури,приправленным сахаром и молотым миндалем. Парвати с радостью избавилась от пожитков айи,а Кунтал зажгла в каждой комнате глиняные дии— якобы для того, чтобы облегчить душе ребенка путь обратно к Богу (на самом же деле, дабы отогнать злых духов от бездыханного тельца). В тот же вечер прибыл доктор М. М. Айер и назначил Савите корамин [121] .

120

Бринджол — баклажан

121

Корамин — биорегулятор работы сердца, ускоряющий восстановление функций.

Кандж вновь вернулся к тхалис бамией и нарезал ее зеленые стручки, похожие на пальцы, небольшими кружками; овощной сок покрыл нож буроватой слизью. Мизинчик хотела еще что-то спросить, но повар отвернулся, и она поняла, что разговор окончен.

Мизинчик побродила по мрачной библиотеке, ощупывая замысловатую резьбу на тиковой мебели. Пальцы ног утопали в лысеющем ковре. Девочка потрогала широкое железное основание кальяна с множеством трубок, которое покрылось неприятным зеленоватым налетом, и уселась на диван, опасно продавленный посередке, с выцветшими, обтрепанными массивными валиками. В углу одиноко высился беломраморный бюст королевы Виктории, потускневшая медная табличка гласила: «Императрица Индии». Люстру опутала паутина. От несвежих штор разило табаком и древностью.

Мизинчика изумлял контраст между этой запущенной библиотекой и другими комнатами величавого бунгало, где столь дотошно поддерживался порядок, ведь в зале даже самая маленькая серебряная чернильница всегда стояла на своем месте. Взгляд Мизинчика упал на четырнадцатое издание «Британники» — Маджи раздобыла его для Нимиша на книжной распродаже в библиотеке Американского инфоцентра пару лет назад. Внук с жаром накинулся на энциклопедию, выискивая и старательно запоминая мелкие, но важные детали. Каждый факт становился новой ступенькой лестницы, по которой Нимиш рассчитывал с Божьей помощью подняться к самой Англии.

Все стены от пола до потолка были заставлены книгами, смутно нависавшими над Мизинчиком, и она чувствовала себя здесь совсем ничтожной. Подшивки «Журнала Азиатского общества Бенгалии» и серия «Правители Индии» в синих переплетах — с томами «Граф Мэйо, 1891 год» или «Лорд Клайв, 1900 год» [122] . Можно ли сравнивать этих людей, думала Мизинчик, с великим царем Ашокой, чье Колесо Дхармы [123] украшает индийский флаг? Или с императором Акбаром, поощрявшим искусства, литературу и веротерпимость?

122

Граф Мэйо — титул пэров Ирландии, учрежденный в 1785 г. Генерал-майор Роберт Клайв, 1-й барон Клайв, или Клайв Индийский (1725–1774), — британский военачальник, установивший военно-политическое господство Ост-Индской компании в Южной Индии и Бенгалии. Одна из ключевых фигур в создании Британской Индии.

123

Ашока Великий — правитель империи Мауриев в 273–232 гг. до н. э. Подчинил себе значительную часть Южной Азии от современного Афганистана до Бенгалии, известен распространением буддизма. Колесо Дхармы — метафорическое наименование и образный символ учения Будды Гаутамы. Его три основных проповеди получили название «три поворота Колеса Дхармы».

Зажмурившись, она протянула руку и выбрала книгу наугад. Ей нужна была история, для того чтобы объяснить призраку: она заняла его место не нарочно и готова потесниться.

Мизинчик

открыла глаза и прочитала название: «Дневник Восстания сипаев, 1860 год», автор — военный корреспондент Уильям Говард Расселл [124] . Внутри напечатано письмо, адресованное автору: «Индия — это чистый лист бумаги. Боюсь, он так и останется чистым, если вы его не заполните».

124

Уильям Говард Расселл (1820–1907) — ирландский репортер «Таймс», один из первых современных военных корреспондентов.

Чистый лист бумаги.

Мизинчик тотчас поняла, что историю нужно искать не здесь, в этих заплесневелых книгах, а у себя в памяти. Ведь она выроста на одной из бабкиных притч, где говорилось о силе, решимости и вечной любви.

Мизинчик стояла у двери ванной, под ложечкой щемило от страха.

Она понимала, что придется войти, ведь никто ей не верил.

За завтраком Нимиш читал вслух «Поездку в Индию» [125] , и голос его разносился по коридору:

125

«Поездка в Индию» (1924) — роман английского писателя Э. М. Форстера (1879–1970).

— «Суеверия — ужасная штука! Это самый большой недостаток нашего индийского характера!»

Вздохнув, Мизинчик шагнула в ванную.

— Жила-была принцесса, — сказала она, не решаясь запереть засов.

Еще не поздно убежать и спастись.

Она глубоко вдохнула, чтобы сердце успокоилось. На языке вертелись слова древней пьесы на санскрите.

— …И звалась она Ратнавали.

Мизинчик ступила к ведру.

— Все думали, что она утонула.

Девочка медленно присела на табурет и осторожно заглянула в ведро. Там было немного чистой воды. Мизинчик рассказывала дальше: как принцесса отправилась на корабле к будущему супругу — царю далекой страны, но по пути корабль затонул во время сильного шторма. Ратнавали спасли, доставили в рубище к царю, и она стала служанкой при дворе. Хотя никто ее не признал, она поняла, что царь и есть ее суженый, и вскоре влюбилась в него. Однажды царь случайно столкнулся с ней в саду и пленился ее красотой. Он договорился о тайном свидании, но царица, первая его жена, их разоблачила.

— От стыда принцесса решила покончить с собой, — продолжала Мизинчик. — Она сделала петлю из побега мадхави [126] и накинула себе на шею.

В ванной внезапно подул ветерок, словно кто-то с шумом втягивал воздух.

Мизинчик озябла, и легенда вмиг вылетела из головы. Девочка цеплялась за любые слова, персонажей, малейшие подробности, но это не помогало.

Ну и холод.

«Беги! Беги!» — звенело в голове.

126

Мадхави — мирт.

Но она крепко ухватилась за деревянный табурет обеими руками.

Больше нельзя убегать.

«Если тебя что-то пугает, нужно посмотреть страху в глаза, — говорила Маджи. — Сила — внутри тебя».

Мизинчик вновь глубоко вдохнула и выпустила облачко пара в морозный воздух. В памяти всплыл образ несчастной принцессы: потупленный взгляд, голова покрыта паллу,нежную кожу стягивает петля — Ратнавали приготовилась к смерти.

— Но царь ее спас, — сказала Мизинчик, представив, как нежно он ее обнимал, умоляя не бросать его. Однако ревнивая жена бросила Ратнавали в темницу, которая внезапно загорелась. Вот и в третий раз Ратнавали попрощалась с жизнью: сначала она должна была погибнуть от воды, затем от земли и, наконец, от огня. Но, словно по волшебству, адский огонь с шипением угас, и в пленнице все узнали утонувшую принцессу.

Вода замерцала, точно гаснущее пламя.

Повалил клубами густой серебристый дым.

Мизинчик стиснула зубы, чтобы унять дрожь.

— Наконец-то Ратнавали была с царем. Она стала его царицей! — шептала девочка. — Заняла свое законное место.

Мизинчик умолкла.

Трясущейся рукой потянулась за лотой, зачерпнула воды и плеснула в лицо.

Вытерла влагу и сморгнула.

В упор на нее глянули свирепые глаза.

Мизинчик упала с табурета навзничь, в голове зароились сотни мыслей. «Вспышки света… Из космоса в ветер, из ветра в огонь, из огня в воду…» Призрак оживал.