Призрак Анил
Шрифт:
Живя и учась за границей, в Европе и Северной Америке, Анил чувствовала свою полноценность. (Даже теперь у нее в голове хранились телефонные коды Денвера и Портленда.) Она привыкла к тому, что к источнику тайны почти всегда ведут ясно обозначенные пути. Что информацию всегда можно уточнить и действовать на ее основе. Но здесь, на этом острове, она поняла, что движется среди непонятных законов и царящего повсюду страха, пользуясь всего одним орудием — языком. С его помощью почти не за что было ухватиться. Истина балансировала где-то между молвой и местью. Слухи просачивались в каждую машину
Она откинула пластиковую пленку, в которую был завернут Моряк. В процессе своей работы Анил превращала безымянные тела в представителей определенной расы, возраста и места, хотя ближе всего ее сердцу оставались найденные не так давно в Лаэтоли следы свиньи, гиены, носорога и птицы, странной группы, опознанной учеными в двадцатом веке. Почти четыре миллиона лет назад четыре не связанных друг с другом существа торопливо прошли по влажному слою вулканического пепла. Спасаясь от чего? Исторически более важными были другие обнаруженные по соседству следы — следы гоминида ростом около полутора метров (об этом свидетельствуют отпечатки пятки с сильной дугой). Но ей нравилось думать именно об этой четверке животных, покидавших Лаэтоли четыре миллиона лет назад.
Лучше всего описаны моменты истории, смыкавшиеся с экстремальными явлениями природы или цивилизации. Она это знала. Помпеи. Лаэтоли. Хиросима. Везувий, в дыме которого задохнулся бедняга Плиний, наблюдавший «беспокойное и буйное поведение» вулкана. В результате тектонических сдвигов и жестокого насилия случайно появлялись капсулы времени незначимых для истории жизней. Скелет собаки в Помпеях. Тень садовника в Хиросиме. Когда ты находишься в гуще событий, поняла она, человеческое насилие никак нельзя объяснить, пока не истечет необходимый период времени.
Теперь оно будет описано, помещено в женевский архив, но его смысл останется неясным. Анил привыкла верить, что смысл открывает человеку путь к избавлению от горя и страха. Но она видела, что люди, сокрушенные насилием, несущие на себе его след, утрачивают силу языка и способность к рассуждению. Это способ притупить свои чувства, последнее средство самозащиты. Они цепляются за узорчатый саронг, в котором спал в последний раз их исчезнувший родственник, — саронг, который в обычное время был бы превращен в половую тряпку, а ныне хранится как реликвия.
В задавленном страхом обществе скорбь притуплялась атмосферой неопределенности. Если отец протестовал против смерти сына, боялись, что убьют кого-нибудь другого из семьи. Если исчезали твои знакомые, то оставался шанс, что, если ты не станешь поднимать шум, они останутся в живых. Страна была поражена психозом. Смерть, утрата близких не получили «завершения», и их нельзя было оставить позади. Ночные облавы, похищения и убийства при свете дня продолжались годами. Приходилось надеяться лишь на то, что воюющие стороны уничтожат друг друга. От закона осталась только вера,
Чей это скелет? В этой комнате, один из четырех, спрятанный среди неизвестных покойников. « Какое любопытное занятие — добыть мертвое тело! Снять с веревки неизвестного висельника и взвалить добычу на спину. Что-то мертвое… Что-то похороненное… Что — то разлагающееся».Кто он? Этот представитель всех утраченных голосов. Дать ему имя — значит назвать остальных.
Закрыв дверь на засов, Анил отправилась на поиски хозяина гостиницы. Она заказала легкий обед и шанди и вышла на переднюю веранду. Других постояльцев здесь не было, и хозяин последовал за ней.
— Мистер Сарат… он часто здесь бывает? — спросила она.
— Время от времени, мадам, когда приезжает в Бандаравелу. Вы живете в Коломбо?
Большей частью в Северной Америке. Но когда — то я жила здесь.
— У меня в Европе сын. Он хочет быть актером.
— Это хорошо.
Анил спустилась с блестевшего пола веранды в сад, покинув хозяина гостиницы со всей вежливостью, на которую была способна. Этим вечером светская беседа давалась ей с трудом. Но, оказавшись в красноватой тени пышно цветущего дерева, она обернулась:
— Мистер Сарат когда-нибудь приезжал сюда с женой?
— Да, мадам.
— Какая она?
— Очень милая, мадам.
Кивок, потом легкий наклон в сторону, свидетельствующий о некоторой неуверенности в собственном суждении.
— Очень милая?
— Да, мадам.
— Но ведь она умерла.
— Нет, мадам. Я спрашивал мистера Сарата сегодня утром, и он сказал, с ней все в порядке. Она не умерла. Он передал от нее привет.
— Должно быть, я ошиблась.
— Да, мадам.
— Она сопровождает его в поездках?
— Иногда, мадам. Она работает на радио. А иногда сюда приезжает его двоюродный брат. Он министр.
— А как его зовут?
Не знаю, мадам. По-моему, он приезжал всего раз. Вам понравилось карри из креветок? — Да. Спасибо.
За ужином, чтобы избежать продолжения беседы, она притворилась, что просматривает свои заметки. Она думала о браке Сарата. Было трудно представить его себе женатым. Она уже привыкла к нему в роли вдовца, окруженного молчаливым присутствием покойницы. Что ж, подумала она, скоро ночь и тебе нужна компания. Человек пройдет сквозь сотню дверей, чтобы выполнить причуды покойника, не понимая, что хоронит себя заживо.
После ужина она вернулась в комнату со скелетами. Ей не хотелось спать. Не хотелось думать о министре, который приезжал в Бандаравелу с Саратом. Из-за низкого напряжения электрические лампочки горели слишком тускло, она нашла керосиновую лампу и зажгла ее. Днем она наткнулась на гостиничную библиотеку, умещавшуюся на одной полке. Агата Кристи. П. Г. Вудхаус. Энид Блайтон. Джон Мастерс. Книги, которые можно найти в любой азиатской библиотеке. Она прочла их все еще в детстве. Вместо них она начала листать «Почвы мира» Бриджеса. Анил знала эту книгу наизусть, но теперь проглядывала текст применительно к нынешней ситуации и во время чтения чувствовала, что оставляет других, четыре скелета, в темноте.