Приз варвара

Диксон Руби

— Ничего не предпринимайте, пока мы не вернемся. Я принесу немного корней фаа-шеша. Он отлично помогает при болях.

Она кивает головой, ерзая на сидении.

— Будьте осторожны.

Ее взгляд переводится на Таушена, и я понимаю, что она подумывает о состязаниях, когда Ваза с Беком напали на меня. Таушен не такой, как они. Он много говорит, но мало делает, и он еще молод. Он может прийти в ярость, но кулаками махать не станет.

Кивнув головой, я выхожу из Пещеры старейшин, спускаясь вниз по странной, темной

наклонной плоскости, которая была открыта наружу. Она покрыта совсем легким слоем снега, и это мне подсказывает, что Рух со своей рыжеволосой парой, скорее всего, были здесь всего лишь день или два тому назад.

Таушен следует за мной, и как только мы отходим от входа в пещеру, он толкает меня в спину.

— Салух, — шипит он. — Что ты здесь делаешь? Она мой приз.

Стиснув зубы, я игнорирую его гнев. Будь я на его месте, то бы испытывал ту же беспомощную ярость.

— Я здесь, потому что она моя пара.

У него перехватывает дыхание.

— Вы же не резонируете.

— Не имеет значения, друг мой. — Я прикладываю ладонь, сжатую в кулак к груди над сердцем. — Я это чувствую, вот здесь. Это всего лишь вопрос времени.

Времени, а еще убедить мой молчаливый кхай, что для нас в этом мире нет никого, кроме Ти-фа-ни с ее темными кудряшками и нежной кожей.

Он прищуривает глаза, как будто не верит мне. Но потом, испустив разочарованный вздох, он опускает голову.

— Ничего мне так сильно не хочется, как пару, но совершенно очевидно, что я ей абсолютно безразличен. Я пытался произвести на нее впечатление, но она этого не замечает. Я предлагал ей ее нести, а она оскорбилась. Но стоило появиться тебе, она тут же обнимает тебя за шею.

Я стараюсь не чувствовать себя слишком уж ликующим по поводу его поражения. Положив руку на его плечо, я сжимаю его.

— Есть ведь еще одна человеческая женщина, а через несколько сезонов и Фарли достигнет совершеннолетия. У тебя все еще есть возможность обрести пару.

Он испускает тяжелый вздох.

Я понимаю; слабое утешение подумывать о другой, когда та самая женщина, которую он хочет, настолько красива, как Ти-фа-ни. Но она моя; это видит даже Таушен.

— Хочешь охотиться, или лучше мне этим заняться?

— Пойду охотиться, — говорит он мрачно, вытаскивая копье из петли для переноски через плечо. — Ты собираешь древесину, навоз и корни для Ти-фа-ни. Может, если я накормлю того человека, Джо-сии, она это оценит.

Восторженным этой идеей он не выглядит.

Я хлопаю его по плечу.

— Ну, тогда нам лучше приступить к делу.

ТИФФАНИ

— Я просто не могу в это поверить, — причитает Джоси. Сжимая в руке тонкий пластмассовый лист, который мнется, как фольга, она толкает его ко мне. — Я нашла это в медицинском отсеке.

— «Неисправен», —

читаю я вслух, разглаживая чудную «бумагу». — Должно быть, Харлоу оставила эту записку на случай, если кто-нибудь еще здесь остановиться.

— Как так получилось, что он неисправен? — голос Джоси пронизывает отчаяние. Она падает на пол рядом с моей опухшей ногой, и ее глаза блестят от слез. — Мне нужно, чтобы он работал. Он мне необходим!

Я ерзаю на стуле, чувствуя пульсирующую боль в ноге.

— Не только тебе.

Она оглядывается и, глядя на меня, проводит пальцами под глазами.

— Вот дерьмо. Прости. Я просто… я ведь так надеялась, что последую своей мечте, понимаешь?

Понимаю. Она готова начать свою новую жизнь. Она хочет пару и детей. Она устала держаться за прошлое. Боже, мне ли не знать, каково это. Ее лицо так печально, что это причиняет боль моему сердцу.

— Джо, я уверена, что она скоро вернется. Если его вообще возможно починить, Харлоу его починит. Мы просто побудем здесь немного, загрузим их язык себе в мозг, дадим моей ноге излечиться и подождем их возвращения.

Джоси кивает головой, но разочарование по-прежнему отражается на ее лице.

— Скорее всего, ей получилось заставить работать камнерез и поэтому вернулась в главную пещеру. Это означает, что появятся больше пещер, и все переселятся обратно.

— Ммм. — Я не в восторге от этого. Возвращение обратно означает путешествие, от которого меня уже сейчас тошнит, но еще это означает, что в одну сеть пещер втиснется много народу. Обычно я была бы не против, но чем больше народу, тем больше мужчин из кожи вон лезут, пытаясь привлечь мое внимание.

Меня, черт возьми, уже воротит от этого.

Мои мысли возвращаются к Салуху, и меня под моими шкурами в дрожь бросает, вспоминая, как он бежал по снегу с развевающимися темными волосами и пристальным, разъяренным взглядом. Он направлялся прямиком ко мне, и я каким-то образом поняла, что он следовал за нами и открылся именно в тот момент, когда увидел, что я получила травму. И мне бы следовало рассердиться, что он за нами увязался, но вместо этого я разгорячаюсь и трепещу, потому что он здесь. Он здесь и обо всем позаботится. Он позаботится, чтобы я была в безопасности.

По какой-то причине при этой мысли мне сразу же становится легче. Уже не важно, что у меня хреново с ногой, и что Таушен в бешенстве, и что аппарат не работает, и что от Харлоу след простыл. Все это ерунда, потому что Салух здесь, и он делает меня счастливой. Честно говоря, видя, как он, направляясь к нам, пересекает снега как некий огромный синий дьявол возмездия, я почувствовала себя более счастливой, чем бывало с тех пор, как приземлилась на этой планете.

Пожалуй, когда мы вернемся обратно в Южные пещеры, я предложу ему делить мои шкуры на постоянной основе.