Приют

Сагирова Елизавета

Фильмы и мультик про Алису мы посмотрели за три дня. И будь наша воля, пересматривали бы каждый день, но Дэн взял с нас обещание удалить запрещённое видео сразу после просмотра. Мы и удалили, чуть не плача, утешая друг друга. Не могу сказать точно, но наверно это было так же тяжело, как прощаться с любимыми друзьями. Теперь у нас не стало мира Алисы, ни фильмов, ни книг, ни игр в космические бои. Наши рогатки, так же, как и вражеский крейсер-пень остались ждать за забором, под белым одеялом, в уснувшем до весны лесу.

Снова привыкать жить без ежедневного увлекательного чтения оказалось трудно. Внезапно появилась масса свободного времени, которое нужно было на

что-то тратить. Мы попробовали брать книги в библиотеке, но все эти кулинарии для начинающих, домоводства для девочек, детские православные хрестоматии, оказалось нудятиной, которая годилась разве что только в качестве быстродействующего снотворного. И теперь мы жили ожиданием.

Дэн обещал, что как только у него появится возможность достать новые книги, он закачает их на флэшку, которую вместе с запиской положит в наш новый тайник (ограда стадиона, третий столб справа, со стороны леса, пятая выемка снизу). Но когда именно это произойдёт, он не уточнил, и не велел нам слишком часто проверять тайник, чтобы не привлечь чьё-нибудь внимание. Часто мы и не проверяли, всего-то раз в день, или я или Яринка прогуливаясь по дорожке вдоль стадиона, на минутку наклонялись, держась за столб, чтобы поправить сапожок или подол платья, при этом незаметно запуская пальцы в вертикальную выемку. Но день за днём наши пальцы натыкались лишь на пыль и холодный металл.

Так подошёл к концу ноябрь, и наступил день рождения Яринки.

Дни рождения воспитанников в приюте не то, чтобы отмечали, но всё-таки не забывали, и на том спасибо. А ещё разрешали некоторые вольности. И когда утром, тридцатого ноября, я открыла глаза со звонком будильника, то первое на что упал мой взгляд – Яринка, стоящая перед зеркалом в самом фантастическом наряде, который мне доводилось видеть.

Сначала я подумала, что продолжаю спать, потому что где ещё, как не во сне, моя подруга могла обрядиться в летнюю листву и обзавестись прозрачными крылышками? Потом с соседней кровати донёсся восторженный писк Настуси, и я поняла, что имею дело всё-таки с явью. Наверно из моего раскрытого в изумлении рта тоже раздался какой-то звук, потому что Яринка повернула ко мне смеющееся лицо, и крутнулась на одной ноге.

– Ну как?

Вместо меня ответила Настуся:

– Ой, Ярина, что это?! Как красиво! Это ты сама сшила? Откуда выкройки? Ой, а что за материал?

Не дав Яринке ответить, она выпрыгнула из постели, и принялась вертеть мою подругу, как манекен. Только тут я разглядела, что никакой листвы нет и в помине, а есть наряд, сшитый из зелёных лоскутков разного оттенка имеющих форму листьев, и пришитых поверх друг друга.

Настуся крутилась вокруг Яринки, восторженно попискивая, как если бы та была наряженной новогодней ёлкой, а я спустилась вниз, не сводя глаз с чудного наряда.

– Когда ты успела? Тут же наверно работы…

– Не-а, – Яринка снова вернулась к зеркалу, критически оглядывая творение своих рук, – Это только так кажется. Помнишь, я тебе говорила, что теперь буду шить халат? Так вот это он.

Я недоверчиво уставилась на фантастический наряд подруги. Халат?

– Сейчас покажу, – Яринка принялась торопливо расстегиваться, демонстрируя нам изнанку вещи. И мы увидели, что это действительно простенький халат, на который густо нашиты вырезанные в форме листьев обрывки разной материи. Они были небрежно примётаны широкими стежками зелёной нити, так что кончики оттопыривались и торчали в разные стороны, наползая друг на друга, но именно это придавало костюму шикарный вид. Как будто кто-то швырнул в мою

подругу охапкой листвы, которая чудесным образом превратилась в зелёное платьице. Крылышки объяснялись ещё проще – на каркас из тонкой проволоки был натянут полупрозрачный тюль.

– И кто ты у нас? – донёсся с постели сонный голос Зины, разбуженной нашими голосами.

– Я – фея! – гордо ответила Яринка и сделала что-то вроде неуклюжего реверанса.

Зина спустила ноги с кровати и критически прищурилась.

– Слушай, фея, а тебе не кажется, что твоё платье слишком короткое? Это такая выкройка была?

Мы с Настусей торопливо отступили на несколько шагов, окидывая Яринку взглядами с головы до ног. Та немного смешалась.

– Нет, выкройка была стандартной длины, это я немного укоротила. Но ведь не заметно, да? Я по низу листьев нашила.

Зина скептически хмыкнула, а Настуся испуганно призналась.

– По-моему всё-таки заметно.

Я согласилась с ней. По правилам приюта подол обязательно должен закрывать ноги девочки ниже колен. Длиннее можно, короче – нет. А у нового Яринкиного наряда идущие по низу листья едва скрывали коленную чашечку до середины.

Яринка на миг призадумалась, потом махнула рукой.

– Да ладно, это же всего на один день, никто не заметит.

Когда мы явились в столовую на завтрак, костюм феи произвёл фурор. Девочки, и наши ровесницы, и из старших групп, обступили Яринку, вертели как куклу, засыпали вопросами, щупали листья и крылья. Галдёж продолжался, пока на них не рявкнула повариха с раздачи. Тем не менее, Яринка уселась за стол крайне довольная произведённым эффектом, и предвкушающая предстоящий день.

К сожалению, он оказался не таким, как она представляла.

Позавтракав, мы отправились ну уроки. В зимнюю форму воспитанниц входили длинные пальто, закрывающие фигуру до середины голени, поэтому на улице Яринка не привлекла ничьего внимания. А вот в школьном коридоре моя подруга среди одетых в коричневые платья учениц бросалась в глаза, как первая зелёная травинка, на фоне бурой прошлогодней листвы. На неё удивлённо оглядывались, перешёптывались. Нет, появление в школе ученика одетого не по форме, не удивляло, все помнили про право именинника раз в году весь день ходить нарядным. Но готова спорить, что так, как Яринка не наряжался ещё никто.

Первым по расписанию шло как обычно Слово Божье, и мы стояли перед классными дверями, ожидая преподавательницу, когда нелёгкая принесла Агафью.

Девочки одиннадцати лет на взгляд воспитателей уже достаточный взрослые для того, чтобы не следить за каждым их шагом. Поэтому участие в нашем приютском быте Агафья принимала обычно с обеда, но сегодня что-то заставило её прийти проверить свою группу перед началом учебного дня. Деревянными шагами, поджав губы, она приближалась по коридору, издалека выделив Яринку в нашей однотонной группе. Вокруг постепенно нарастала тишина, девочки прекращали разговоры, машинально распрямляя спины, поправляя платья. И когда воспитательница, наконец, возвысилась над нами, стало совершенно тихо.

– Ярина Донаева, что это? – Агафья обронила всего четыре слова, но ближайшие к Яринке девочки, поспешно отступили в сторону, словно боясь заразиться чем-то навлекающим воспитательский гнев. Я их понимала – обращаться к воспитаннице вот так, по имени и фамилии, Агафья начинала только в крайне напряжённые моменты. Но Яринка подняла на неё глаза спокойно, без страха, даже с лёгким удивлением.

– У меня сегодня день рождения, сударыня.

– Это я прекрасно помню, – отчеканила Агафья, – Я спрашиваю, что на тебе надето?