Приют
Шрифт:
– Охраны здесь быть не должно. И отныне это твоя проблема. Если кого-то из наших тут заметёт охрана, ты быстро окажешься там, где и место вонючему извращенцу.
– Ты чё, пацан?! – Белесый почти кричал, – Как я тебе это гарантирую?! У меня не спрашивают разрешения в лес ходить! Я здесь никто!
– Твои проблемы, – повторил Дэн, – Я сказал, ты услышал. Пошли, Дайка.
– Да погоди ты! Пацан! Не, ну серьёзно, я за других не отвечаю!
Но Дэн спокойно шагал прочь, увлекая меня за собой, и вопли Белесого стихли позади. Преследовать нас он не посмел.
Я семенила рядом с Дэном, прижимая
– Дэн! – я слегка притормозила, – А если другие охранники будут здесь ходить, ты правда его в полицию сдашь?
– Да нет, конечно, – Дэн тоже пошёл медленнее, – Это я сказал, чтобы он не вздумал никому проболтаться, что по лесу дети лазают. Сейчас-то он про лес вообще лишний раз не заикнётся. Пусть понервничает, ему полезно.
Мы перелезли через забор, и на нас откуда-то сразу выскочила Яринка.
– Ну что? Получилось? Он испугался? Он не пойдёт жаловаться?
Дэн похлопал её по плечу.
– Всё получилось. Ты была великолепна. Где мой планшет?
Яринка кивнула назад.
– Я его спрятала. Принести?
– Будь добра.
Подруга метнулась прочь, а Дэн повернулся ко мне. Вздохнул. Отвёл глаза.
– Дайка, ты на меня не сердишься?
– За что? – растерялась я.
– За то, что я послал тебя снова к этому… я понимаю, как это было для тебя мерзко, но по-другому мы бы ничего не исправили.
Я так замотала головой, что косички ударили меня по щекам.
– Нет, нет! Ты всё придумал хорошо, мы теперь и в лес можем продолжать ходить, и этому отомстили. Ты с ним здорово разговаривал!
Дэн слабо улыбнулся.
– Ты главное не думай, что это ты виновата в том… в том, что он к тебе полез. Ты ребёнок и ничего плохого не сделала. Просто есть такие люди… мужчины… которым нравятся маленькие девочки. Или такие, кому всё равно, взрослая ты девушка или маленькая девочка.
– Чего он от меня хотел?
– Он… – я с удивлением увидела, что Дэн краснеет, – Как бы это… всем мужчинам нравятся женщины, и между ними…
Тут я поняла, что просто неправильно задала вопрос, и поправилась:
– Я имела в виду, он хотел меня только потрогать или изнасиловать?
Дэн поперхнулся и уставился на меня.
– Ого! Вижу тебе не нужно объяснять, откуда берутся дети?
Я пренебрежительно фыркнула. В Маслятах не делали тайны из отношений полов. Да и трудно это было бы, учитывая, что у всех есть скотина, домашние животные, которые хотят размножаться вне зависимости от того, присутствуют ли при процессе несовершеннолетние. Лет в семь я уже помогала маме принимать роды у коров и свиней, в девять свободно обсуждала с папой, какого кобеля выбрать для нашей лайки.
Это я и объяснила Дэну слегка снисходительным тоном. Тот явно почувствовал облегчение. И ответил на мой вопрос:
– Не думаю, что он стал бы тебя насиловать. По крайней мере, не сразу. Скорее всего, заставлял бы приходить к нему в лес снова и снова, и делать… всякое.
Я поёжилась, но тут с треском кустов вернулась запыхавшаяся Яринка. Протянула Дэну планшет.
– Всё спокойно, – сообщила она с важным видом, – Агафья сидит на скамейке у школы
Я показала ей большой палец, а Дэн сказал "спасибо". Мы помолчали, переживая недавние события. Со стороны стадиона доносились азартные крики мальчишек, чуть дальше галдела малышня. Я вдруг подумала, что совершенно потеряла чувство времени, и понятия не имею который сейчас час. Та же мысль пришла в голову и Дэну.
– Гулять сегодня уже не будем, – сказал он извиняющимся тоном, – Но одно дело сделаем. Дайка, давай сюда планшет, у меня есть кое-что для тебя… для вас.
Яринка начала улыбаться, сначала потихоньку, затем всё шире. Я обрадовано подмигнула ей. Дэн сказал "для вас". Он признал Яринку такой же, как мы, признал другой.
И пока мы глупо улыбались, он, возясь с двумя планшетами, объяснял:
– В прошлый раз Дайка рассказывала мне о вашем разговоре ночью. О космосе, о истории Руси. И я подумал, что вам будет это интересно.
– Что? – нетерпеливо спросила я.
– Я закачиваю тебе на планшет несколько книг про девочку вашего возраста, Алису. Книги эти были написаны в СССР… ну, в смысле во времена безбожья, и рассказывают о том, как тогда люди представляли будущее.
Яринка подалась вперёд.
– Дэн, это… запрещённые книги?
– Ну, скажем так – не криминальные, уголовного преследования за их распространение не будет. Но они не одобряются церковью и уж конечно запрещены к прочтению детям… особенно девочкам.
– Почему? – спросила я.
– Дабы не смущать юные умы несбыточными мечтами, – то ли всерьёз, то ли передразнивая кого-то, ответил Дэн, – Так что смотрите, чтобы их у вас никто не увидел.
Я покосилась на Яринку, которая молчала, закусив губу. И выражение её глаз мне не понравилось. В них читался… страх? Любой, кто знает мою подругу, сейчас был бы немало удивлён, потому что Яринка и страх понятия несовместимые. Что же могло её напугать?
О запрещённой литературе я конечно слышала. В основном это были книги неугодные церкви, но я до сих пор не задумывалась, чем именно они могли быть ей неугодны.
– Дэн, – даже голос Яринки звучал непривычно робко, – Откуда ты их взял?
Дэн вернул мне планшет, свой спрятал в карман, и сказал уже знакомые слова:
– Не всё сразу. А теперь бегите. В следующий понедельник, в это же время. И начните читать.
До ужина мы с Яринкой демонстративно просидели на скамейке прямо под окнами дортуара, всем своим видом показывая – вот они мы, прилежные воспитанницы, никуда не отлучались. А я просто физически ощущала, как жжёт мне кожу сквозь ткань платья вернувшийся в карман планшет. Книги! Запрещённые! Яринка тоже ёрзала. Но мы героически исполнили свою роль хороших девочек, и только после этого отправились в дортуар, где я перекинула книги и Яринке. Дэн показал нам, как можно сделать папку невидимой в проводнике. Конечно, если бы кто-то из воспитателей вздумал специально что-то искать в наших планшетах, эта хитрость бы не спасла, но так, по крайней мере, ничего не бросалось в глаза. Мы хотели сразу приступить к чтению, но в дортуар вернулась с продлёнки Настуся. Она выглядела очень довольной, и, увидев нас, поспешила поделиться радостью: