Приют
Шрифт:
– Нет.
Подруга снова уставилась в небо, и вдруг заговорила тихим ровным голосом:
– Доченька, солнышко, рыжик мой золотой, не обижайся и не грусти. Я оказалась слабее, чем думала, прости меня. Постарайся стать счастливой несмотря ни на что, это трудная задача, но ты всё-таки сумей. Помни о том, о чём мы мечтали. Всё, что я тебе рассказывала про волшебные страны – правда. Жаль, что у нас оказалось так мало времени, и я не смогу отправиться туда с тобой, но ты справишься. Будь осторожна, не сдавайся и не останавливайся. Счастливого
Яринка замолчала. Я тоже не знала, что сказать. В глазах щипало от жалости и к ней, и к себе. И в то же время я испытала острое чувство дежа-вю. Что-то в этих словах казалось очень знакомым, совсем недавно я слышала нечто похожее… Похожее не словами, но вызванными эмоциями. Дэн? На этом же месте Дэн говорил про свою семью. Он говорил другое и по-другому, но, слушая его, я испытывала похожие чувства.
– Яринка, – тихонько начала я, ещё не зная, как правильно выразить свои мысли, – А что за волшебные страны?
– Ну, это, помнишь, я тебе говорила? Как мы мечтали убежать от отца? Вот мама и рассказывала про страны за Занавесом, где всё можно, не как здесь. Что туда реально попасть, только очень опасно. Но мы попробуем, когда я подрасту.
Чувство дежа-вю не исчезало. И тогда я задала вопрос, обращённый больше к себе, чем к подруге.
– Так твоя мама была другая?
И как ни странно, Яринка меня поняла. Может, сама думала о том же, а может просто уловила ход моих мыслей тем самым, почти телепатическим чутьём, которого не лишены все дети.
– Да, она не такая… не такая как все эти, остальные женщины. Её поэтому отец никогда не любил.
– А где? – я невольно перешла на шепот, – Где эти страны, про которые она говорила? Как называются?
Яринка покачала головой.
– Мама не рассказала, как они называются. Она говорила только "на западе".
На миг я закрыла глаза и ясно увидела прорезающие тьму, шарящие по земле, очень яркие, но какие-то мёртвые лучи прожекторов. Услышала гул винтов вертолёта, на клочья разрывающих тишину ночной тайги. И услышала горячий мамин шепот в самое ухо "Запад, беги на запад".
Мама, так ты имела в виду не сторону света?
Яринка рядом тихонько ойкнула, я поняла, что слишком сильно сжала её руку, но не нашла сил извиниться. Вместо этого сказала:
– Значит, нас не двое, а трое.
– Что? – не поняла подруга.
– Нас трое в этом долбанном загоне, – в моей памяти ожили, и заиграли новым смыслом слова Дэна.
Яринка пребывала в недоумении.
– Да кого трое? В каком загоне?
Я перекатилась на бок, поворачиваясь к ней лицом. И пересказала наш с Дэном разговор, всё то, о чём умалчивала до этого. Не потому, что не доверяла подруге, а потому, что сама до конца не понимала. Теперь, кажется, поняла.
Яринка выслушала, не перебивая, вперив неподвижный взгляд в небо. А когда я закончила, грустно сказала, подытоживая:
– Да, всё верно, мама была другая.
– Значит и твоя, и моя мамы, хотели, чтобы мы убежали на запад?
– Кажется, да.
– Но как?
Яринка помолчала и рассудила по-взрослому.
– Дайка, пока рано об этом думать. Сейчас мы ничего не сможем. Надо немного вырасти. Хотя бы как твой Дэн.
Я согласна кивнула и опять легла на спину.
Вновь издалека долетел ровный стук колёс невидимого поезда. И больше он не казался мне тоскливым, пожалуй, чуть тревожным, но в то же время зовущим. Дальние дороги лежали там, за пределами нашей однообразной жизни. И если раньше они для меня были абстрактными, плоскими и безжизненными, как тусклые иконы, висящие в церкви, то теперь обрели объём и краски, стали настоящими. Не просто факт существующий отдельно от меня. Сейчас эти дороги куда-то вели. И по ним можно было пойти.
Яринка молчала, видимо тоже привыкая к новой картине мира. И так в тишине, мы лежали долго, звёзды над нами заметно сместились по небу, а луна начала опускаться за деревья. Наконец, Яринка заговорила, но уже совсем на другую тему:
– Как думаешь, что там?
– Где? – не поняла я, но покосившись на подругу и увидев отблески лунного света в её устремлённых вверх глазах, догадалась, – На небе?
– Ну да, – Яринкин голос звучал почти сонно, – Это ведь ерунда, что там ангелы и бог? Мама рассказывала – люди туда летали. Совсем высоко, за облака.
Я удивлённо помолчала. Раньше мы никогда не разговаривали на эту тему, но мне казалось, что подруга должна быть осведомлённее.
– Яринка, там космос. Разве вас в школе не учили?
– Да, говорили, что безвоздушное пространство. И что туда нельзя. Но ведь люди летали… были машины…
– Были, – подтвердила я, – А где-то и сейчас есть. И там люди летают в космос до сих пор. А может, и у нас летают, просто об этом не рассказывают.
– Папа говорил, что это грех, – при упоминании об отце, Яринка непроизвольно стиснула мою руку, и я поморщилась от боли, – Что из-за этого были все беды и войны, что люди всегда лезут туда куда нельзя. А почему нельзя?
Я пожала плечами. Мне такого никто не говорил. Родители рассказывали про планеты и созвездия, учили определять по звёздам стороны света. Были ночи, когда мы дружно сидели на крыше, и смотрели на небо в папин охотничий бинокль. И только здесь я услышала, что в небе есть ещё Бог со своими ангелами и архангелами, есть люди, которые умерли, и более того – я сама отправлюсь туда же, при условии, конечно, хорошего поведения. Поверить в такое я не смогла, но сделать вид, что поверила – вполне.
– А почему тогда, – продолжала размышлять вслух Яринка, – если люди из других стран летают в космос, их бог не наказывает?