Приют
Шрифт:
Это была первая ночь, когда они даже не прикоснулись друг к другу.
51
Ваха был недалек от истины, когда говорил о том, что Шмель спятил. Нельзя сказать, чтобы он окончательно съехал с катушек и с пеной у рта кидался на все, что шевелится, но в мозгу Шмеля словно кто-то щелкнул невидимым переключателем, и шестеренки, отвечающие за «нормальность», стали, как маховик, медленно вращаться в обратную сторону, постепенно набирая обороты, и Шмель терял рассудок все больше
Сам Шмель едва ли удосуживался призадуматься о том, правильно ли он действует, теперь он все делал механически, как запрограммированный робот, руководствуясь лишь инстинктом. Он шел по следу этих проклятых близнецов, шел, как опытный охотник за раненым оленем, не особенно торопясь, потому что был уверен, что Шевцовы никуда от него не денутся. На Ваху и Тиму он уже почти не обращал внимания, они казались ему безликими существами, которые волею случая временно должны находиться рядом с ним, и Шмелю приходилось мириться с этим досадным недоразумением.
Всю ночь Ваха бредил, а на утро ему стало еще хуже. Тима разжег костер и помог ему снять повязку с руки. В ноздри сразу ударил тяжелый запах гноящейся раны, и без того хмурое лицо Тимы омрачилось еще больше.
– Ну что? – сиплым голосом спросил Ваха – сам он даже боялся взглянуть на палец.
– Плохо дело, Ваха, – ничего не выражающим тоном сказал Тима. Он отвел глаза от раны и посмотрел на небо, словно там можно было найти оптимальное решение всех их проблем.
– Придется резать, – сказал он после минутной паузы.
– Резать? – Ваха испуганно отпрянул. – Палец? Резать?
– Да. – Тима присел на корточки перед Вахой и еще раз оглядел рану. Покачал головой. – Резать, – повторил он жестко, словно это слово доставляло ему какое-то странное удовольствие. – Если сейчас не отрезать палец, к вечеру ты потеряешь руку.
– Режь, – помертвевшим голосом прошептал Ваха.
Тима достал перочинный нож и спустился к ручью. Пока он его мыл, из палатки вышел Шмель. Потянувшись, он протопал в лес.
Ваха мысленно пожелал ему скорейшей смерти и снова уставился на палец. Он со страхом разглядывал зловещие красные пятна, ползущие по всей ладони. Если эта зараза пойдет дальше по руке, ему точно крышка. Вернулся Тима, неся с собой бутылку с остатками водки. Осторожно прислонив ее к пню, он выбрал из костра пару тлеющих головешек и положил их рядом. Вместо бинтов он приготовил разрезанную на полосы майку.
Поймав взгляд Вахи, Тима пояснил:
– Конечно, это не бинты, но все же лучше, чем ничего.
Ваха промолчал.
– Ты готов, Ваха? – спросил Тима, разглядывая сверкающее лезвие. Он подержал нож над пламенем, плеснул на него немного водки. – Предупреждаю, будет больно, старина.
– Ладно. Заткнись и быстрее делай дело, – нарочито грубо сказал Ваха, чтобы хоть как-то поддержать себя. Ему было очень страшно.
Тима словно ждал этих слов. Он смочил кусок майки водкой, протер палец Вахи, после чего
– Тима, а… а зачем тебе «ствол»? – Голос его задрожал.
– Ваха, с этого момента ты пациент, а я врач, и я приказываю тебе заткнуться. И вообще, отвернись, – требовательно сказал Тима.
Ваха отвернулся и зажмурил глаза.
– Знаешь, зачем человеку нужен позвоночник? А, Ваха? Не поворачивайся. Это загадка. Одна из тех, которые ты так любишь, – как во сне услышал Ваха голос Тимы.
– Нет, не знаю, – выдавил Ваха.
Тима быстро прислонил лезвие к пальцу и что было силы ударил рукояткой «глога» по ножу. Брызнула струя крови. Ваха взвизгнул.
– Чтобы голова в задницу не проваливалась, – сказал Тима.
Тима взял дымящуюся головешку и прижег рану. Новая вспышка боли была куда ужасней, чем предыдущая, и Ваха, дико закричав, потерял сознание. Тима принялся перетягивать тряпками остаток пальца. Из леса вышел Шмель, застегивая на ходу ширинку. Он мельком взглянул на Тиму и спросил:
– Как прошла ампутация?
– Вроде нормально. – Тима вытер лоб и критически осмотрел повязку. Она быстро набухала кровью. – Ему нужен врач, Шмель. Нормальный врач, – сказал Тима, поднимаясь.
– Никто еще не умирал из-за отрезанного пальца, – фыркнул Шмель. Он стал разбирать палатку. Неожиданно запищал мобильный телефон.
– Я слушаю. – Шмель приложил трубку к уху. На лице заиграла загадочная улыбка.
– Да, конечно.
Пока он говорил, Тима приводил в чувство Ваху. Когда тот разлепил глаза, Шмель продолжал:
– Все, как и было решено. Да, да… – Он снова улыбнулся и выключил телефон.
Тима и Ваха выжидательно смотрели на него. Видимо, поняв, чего от него хотят, Шмель нехотя произнес:
– Главный просит нас поторопиться.
Лицо Вахи побелело еще больше, у Тимы отвисла челюсть. Впрочем, он быстро взял себя в руки.
– Шмель, я думаю, нам нужно кое-что обсудить.
– Выкладывай, – насторожился Шмель.
Тима прочистил горло и сплюнул.
– Я считаю, что поиски надо прекратить. Нужно возвращаться, пока еще не поздно.
– Угу. Что-нибудь еще? – Глаза Шмеля недобро блеснули.
– Да, кое-что еще. Скажи, пожалуйста… Ты знаешь, как отсюда выбраться? У меня такое ощущение, что мы малость заплутали… Разве не так? – Тима в упор смотрел на Шмеля, но тот спокойно выдержал его взгляд.
– Нет, не так. – Рот Шмеля растянулся в жуткой улыбке. Правда, она быстро исчезла, когда в его нагрудном кармане снова зазвенел мобильный.
– Дай мне трубку, – протянул руку Тима. – Если это Главный, я сам поговорю с ним. – Он осекся, увидев мгновенно появившийся в руке Шмеля пистолет.
– Да, я слушаю. Что? Нет. Нет. – С этими словами Шмель нажал какую-то кнопку и, к изумлению Тимы с Вахой, зашвырнул телефон далеко в кусты.
– Батарейка села, – издевательским тоном сообщил он оторопевшим мужчинам.