Приют любви
Шрифт:
Мэгги наполнила три тарелки тушеным мясом, поставила на стол блюдо с оладьями и уселась рядом с Милочкой.
Джонси намазала маслом оладью, потом отправила в рот вкуснейшую тушеную говядину. Она съела уже половину своей порции, но никто так и не произнес ни слова, и Джонси попыталась сказать комплимент:
– Бесподобно вкусно, Мэгги.
Но Мэгги не ответила. Напротив, она тихо жевала, наклонив голову над тарелкой.
Неловкая тишина затянулась. Джонси перевела взгляд с Мэгги на Милочку. Им не удастся узнать друг друга ближе, если кто-то не начнет разговор, решила она.
Сделав глубокий вдох, она начала:
– Я думаю, что завтра нам следует начать убирать внизу. Тогда мы сможем сдать две комнаты, а тем временем приведем в порядок спальни наверху.
Джонси взглянула на Милочку, надеясь на поддержание разговора. У нее вырвался вздох облегчения, когда Милочка посмотрела ей прямо в глаза.
– Внизу самая трудная работа, не считая, конечно, кухни, – ответила Милочка, никакие чувства не отразились в ее мягком голосе. – Боковая гостиная гораздо больше передней. После смерти Спайси именно там Руби по большей части принимала гостей.
“А где принимали гостей Мэгги и Милочка? ” – подумала Джонси. И тут же отогнала непрошеную мысль. Ее это не волнует, она и знать не хочет.
– Завтра я осмотрю помещения внизу, а сегодня я слишком устала для всего, кроме ванны. Надеюсь, вы не возражаете, если я оставлю посуду вам. Следующие два раза – за мной.
Джонси отодвинула стул. Женщины не выразили протеста, заставив Джонси подумать, что они скорей вообще обойдутся без нее.
Она оставила женщин с их заботами и с трудом поднялась по лестнице в свою комнату. На пороге она остановилась и оглядела свое новое жилище. Потребуется время привыкнуть к нему. Ее комната. Ее дом. Много лет прошло с тех пор, как она жила в своем доме. И хотя дядя Гарольд был очень добр к ней и ее матери, взяв их к себе, все равно это было не то. Дядя Гарольд делал все, чтобы они не чувствовали себя бедными родственниками. Но к тете Иде это не относилось.
Вынув из волос шпильки, Джонси расплела косу. Потом достала из комода чистую белую ночную рубашку и снова пошла вниз, в комнатку, которую она заметила из кухни и где стояла ванна.
Мэгги домывала тарелки в мойке, а Милочка черпала воду из резервуара огромной плиты.
– В резервуаре есть ведра два. Добавьте холодной воды и как раз наполните ванну, – сказала ей Милочка.
– Спасибо.
Джонси как можно быстрее приготовила себе ванну, разделась и села в теплую, неглубокую воду. Последние два дня она только и имела возможность, что умыться, и сейчас сидела расслабившаяся, омывая куском ткани руки и плечи. Джонси оставалась в воде, пока та не начала остывать и не сморщились кончики пальцев. Потом взяла сложенное вчетверо полотенце и вдохнула запах солнца и лимона.
Надев ночную рубашку, Джонси проверила, все ли она оставила в том порядке, в каком нашла.
Она зажала свое белье под мышкой и, поскольку Мэгги и Милочка уже ушли спать, потушила лампу на кухне. Когда же она взяла лампу в передней, входная дверь распахнулась, впустив внезапный порыв сырого ночного воздуха.
У Джонси от неожиданности перехватило дыхание. Босые ноги словно приросли к засыпанному песком полу передней, узел с бельем она плотно прижала
На фоне чернильной тьмы в раме открытой двери стоял свирепейшего вида мужчина. Одним испуганным взглядом она охватила резкие черты лица, черные усы, покрытую пылью широкополую шляпу и хмурое лицо.
Сердце у нее колотилось, взгляд переместился на револьвер в пристегнутой к бедру кобуре. Слова предостережения дяди Гарольда всплыли у нее в мозгу, и по спине пробежал холодок.
С решительным видом мужчина быстро вошел в помещение – грязный ковер заглушал его шаги, мягко позвякивали шпоры.
Когда Джонси глянула ему прямо в лицо, то увидела отразившееся там удивление, но это длилось одно мгновенье. Затем хмурое выражение вернулось, а темные глаза шарили по комнате.
– Дела, должно быть, идут не очень, – сказал он, глядя мимо нее.
– Убирайтесь! – прошептала она со смесью страха и ярости.
– Где этот чертов Джонни? – От его злого голоса прямо-таки завибрировали доски пола у нее под ногами. – И не воображайте, что я уйду без него!
Она собрала все свое мужество в кулак и повторила:
– Убирайтесь, я сказала!
– Не раньше, чем найду его.
Джонси с ужасом смотрела, как незваный гость передвигается по передней, открывая двери. Потом, встав посреди комнаты, он крикнул достаточно громко, чтобы разбудить всех соседей в квартале:
– Джонни!
– Здесь нет никого по имени Джонни, – сказала Джонси, стараясь, чтобы у нее не дрожал голос.
Но он не обратил на нее внимания и бросился вверх по лестнице, перескакивая через две ступеньки.
Джонси помчалась за ним, одной рукой сжимая свое белье, а другой до колен подняв подол ночной рубашки.
– Я сказала – убирайтесь! Вы что, не слышите?
На верхней площадке она поискала взглядом что-нибудь в подкрепление своих угроз.
Его тяжелые сапоги бухали по коридору – одну за другой он открывал и захлопывал двери, не потрудившись постучать ни в одну из них. Она ясно слышала, как он ругается:
– На этот раз, клянусь, я его выгоню.
Он перешел к очередной двери, но та оказалась заперта. Он секунду разглядывал ее, потом забарабанил в нее кулаком.
– Выходи оттуда! Проклятье, я знаю, что ты там.
Он еще не кончил стучать, а Джонси услышала крики – на высокой ноте, полные страха. Она поняла, что это Мэгги. С другой стороны коридора к комнате Мэгги бежала Милочка.
Не теряя ни секунды, Джонси оказалась в своей комнате и достала спрятанный в шкатулке у кровати пистолет. Даже если бы у нее было время зарядить его, она все равно не знала, как это делается.
Бегом вернувшись в коридор, она нашла мужчину стоящим неподвижно. Суета вокруг него явно привела его в замешательство.
Непослушными руками Джонси сжала пистолет, направив его куда-то в область верхней пуговицы рубашки мужчины.
– Я сказала – вон отсюда!
Она повысила голос, чтобы заглушить вскрики Мэгги и Милочкины уговоры через дверь, и храбро махнула пистолетом в сторону лестницы, не сводя глаз с лица мужчины.
О, как она надеялась и молилась, чтобы он поверил, что оружие заряжено.