Приют изгоев
Шрифт:
– Это все проклятый Арканастр! – недовольно пробурчал старик. – Вечно он лезет не в свое дело, когда его не просишь! Выскочка! Неуч! Да никакой он не маг! Куда ему против меня! – Аха самодовольно ухмыльнулся. – Маг из него, как из меня сочинитель книжек
И вдруг откуда-то сбоку раздался голос:
– Ах ты, старый сморчок! Ах, прыщ ты гнойный!
Абраксас невольно вздрогнул и оглянулся. В одном из кресел, уставленных вдоль стола, сидел кто-то смутно знакомый, кто-то, кого он видел когда-то давно, кто-то, с кем он говорил. Это был высокий грузный старик, не плюгавый и немощный, как Аха, хотя, наверное, такой же старый – а может, и еще старше, – а мощный и сильный, сразу
– Как ты смеешь рассуждать о том, в чем не смыслишь вот ни на столько! – Его кулак оторвался от столешницы. – Ты, бездарь, питающаяся падалью древней магии. Ты сам – сам! – сотворил хоть одно заклинание? Это ты, – кончик длинного костистого пальца устремился в лицо Ахи, – ты без своей Книги смог сотворить что-то? Я не говорю плохое, хорошее, ли – просто хоть что-то? Своими руками, своей головой?! И это в мире, где все пропитано магией так, что любая кривляющаяся макака, дай ей возможность говорить, натворит столько чудес, что никакому Мерлину не приснится!.. Ну, отвечай! – грозно взревел старик и замолчал ожидая.
Аха, который при виде своего, видимо, вечного врага покраснел так, что, казалось, вот-вот лопнет или помрет от удара, и, пока тот говорил, только открывал и закрывал рот, как вынутая из воды рыба, издал какой-то хрип и заорал верещащим голосом:
– Я! Да я создал все, – он обвел дрожащей лапкой вокруг, – все вот это! Этот замок, этот зал, этот рай земной! Когда я пришел сюда, здесь ничего не было вовсе! Песок и песок!
– И Книга, – резко напомнил мудрец Арканастр, потому что это был несомненно он.
– Да, Книга! – взвизгнул Аха. – Она лежала прямо на земле. Она ждала меня. Меня, а не кого-то еще! Потому что она позвала меня! Потому…
– Потому, – резко оборвал его Арканастр, – что в твоих тощих жилках течет разбавленная водичка от крови тех, кто создал ее, кто собрал в ней все, кто хотел этим спасти этот проклятый с момента его создания мир, исправить его. А ты да предшественнички твои, такие же скудокровные и скудоумные наследники забытых идей, только и смогли, что строить себе дворцы, воровать девиц для услаждения своих страстишек да для собственного удовольствия просматривать картинки-миражи. Вы даже не удосуживались толком разобраться, что там, за этими картинками кроется, для чего они? Дикари! – воскликнул он. – Самодовольные, эгоистичные дикари, мастурбирующие с помощью сверхсовременного компьютера! Вам в руки попало знание, умение – а вы натворили из них королевских печатей, чтобы колоть ими для себя орехи! Даже Книга не выдержала! Вы вашими душонками опошлили ее, низвели до состояния жалкого паразита, питающегося вашими страстишками, потакающего вашим мелким желаниям. Потому что она не может жить одна, ей необходимо быть нужной! Нужной вам, нужной всем! Чтобы помочь вам всем стать хоть чуточку лучше. А вышло все с точностью До наоборот! Такую песню испортили, сволочи!
– Как! – вскричал, потрясая тощими ручками, Аха. Абраксасу показалось, что он страшно напуган. – Как ты, ничтожный чудак, пришелец, можешь так говорить о великой Книге!!! Боги подарили ее нам, и не тебе, чужаку, рассуждать об этом! Ты просто завидуешь мне! – заорал Аха ядовито. – Завидуешь! И всегда завидовал. С тех самых пор, когда впервые пришел ко мне со своими жалкими разговорами. – Аха пренебрежительно передразнил: – «Счастья, счастья для всех, даром. .И чтобы никто не ушел обиженным»! – Он попробовал саркастически
– Не фыркай, – только и буркнул он, – сопля вылетит. Кажется, Аха сумел задеть какие-то струны в его душе. И тот тоже почувствовал это и принялся добивать:
– И чего ты добился с тех пор? Чего? Я построил для себя это счастье. Даром! И Книга мне в этом помогла. Мне, а не тебе! Так кто же из нас прав?
– Да не завидую я тебе, идиот. Больно мне за вас. А ты мне тогда показался приличным парнем. – Старик не глядя ткнул пальцем в сторону Абраксаса. – Как вот он.
– Его не трожь! – Аха чуть не подпрыгнул в кресле, так что пледы и одеяла посыпались с него. – Ты уже пробовал испортить жизнь мне. Пробовал и его остановить – и что? Вот он здесь, и я передам Книгу ему! Он будет продолжать мое дело.
– Какое дело? – горько усмехнулся мудрец. – Ты ни разу не задумывался, почему каждый раз Книгу находят вот как ты – на голом песке? Не задумывался?
– Я передам ее ему в руки! – взвился Аха. – И с него начнется возрождение нашего рода, рода владык Книги!
– Ну это если он того захочет. – Арканастр вдруг посмотрел на Абраксаса. – Ты сам-то у него спрашивал?
– Он не глупец, чтобы отказаться от своего счастья! – торжественно провозгласил Аха. Он тоже смотрел на Абраксаса.
– Что-то я не слышу в твоем голосе уверенности. Не научился, значит, читать будущее? Я же говорю, только в игрушки тебе играть. Как ты был тогда сопляком, так им и остался. Так им и помрешь… Не желаю я с тобой больше разговаривать, тратить на тебя цветы своей селезенки, – сказал вдруг Арканастр другим тоном – спокойно и холодно. – Оставайся и подыхай! Наконец-то недолго тебе осталось.
Он оторвал от стола кулаки и, не отшвырнув, а просто чуть задев громоздкое кресло, которое, однако, отлетело в сторону так, будто оно было из воздуха, пошел к двери, которая как-то испуганно распахнулась пред ним, а когда он вышел, захлопнулась так, что все вздрогнуло, а с потолка что-то просыпалось.
– Я еще тебя переживу, неудачник! Ну и иди отсюда! Пошел ты… – заорал вслед ему Аха надтреснутым голоском. Арканастр даже не обернулся на его выкрик, хотя адрес, указанный в последней фразе, был явным грубым, площадным оскорблением – это Абраксас понял скорее по выражению, потому что слов таких он не знал. Спина мудреца, пока он шел по залу, выражала даже не презрение – она ничего не выражала, будто сзади ничего и не было.
Аха же еще долго и непонятно ругался в запертую дверь, пока голос его не сошел на нет, на какое-то бормотание и наконец не затих вовсе.
…Абраксас слушал без видимого проявления эмоций, просто сидел на своем стуле, прикрыв глаза. Все это его не касалось. Эти двое, кем бы они ни были, решали за него его судьбу? Пусть. Это были их, колдунов, внутренние разборки, которые его, простого смертного, не касались. Или касались, но он-то этого не хотел. Он для себя уже все решил…
Когда наконец все затихло, Абраксас открыл глаза и увидел, что Аха смотрит на него. Выглядел он еще более постаревшим, чем каких-нибудь полчаса назад.
– Знаю, знаю. Все знаю про тебя, – заговорил колдун так, словно ничего не было, словно никто здесь не появлялся, словно он продолжает прерванный разговор. – А тот малый, что пришел с вами? – продолжал колдун. – Скажешь, и он тебе тоже какой-нибудь родственник?
Абраксас не удивился. Он пожал плечами.
– Я его с собой не звал.
– Забавный он малый, – заметил Аха и даже захихикал. – Шустрый такой. Он тут ко мне уже заглядывал. Чем-то ты его сильно обидел, сынок. Он на тебя очень зол.