Приют изгоев

Лифанов Сергей Сергеевич

Мальчика увели и заняли: юнкера опять развлекали его военными играми. Только сегодня не палили из пушек, а стреляли из арбалетов; арбалеты, как и пушки, были сделаны для Наследника специально – по росту и силе. Смотреть, как рослые юнкера обращаются с этими игрушками, было довольно забавно…

К Эйли подошел юнкер Аламак Менкар, чуть поклонившись, сел за ее стол и без слов принялся помогать.

– Похоже, вы, господин Аламак, вовсе не считаете меня важной особой? – спросила Эйли, не отрываясь от дела.

– У

вас в Таласе не поощряют все это придворное обезьянничание, – сказал Менкар. – Я знаю, у меня были знакомые таласары.

– Вы занимались контрабандой? – не столько спросила, сколько установила Эйли.

– Разумеется, – подтвердил Менкар. – Разве я смог бы поступить в Юнкерское училище Имперского замка Ришад, если б у меня не было заветного кисета с жемчугом? Я ведь не из столбового дворянства, мой дед землю пахал.

Он оглянулся, и Эйли было подумала, что сейчас услышит, кто и сколько в этом замке получил взяток, но Менкар, не оставляя работы с бумагой, сказал совершенно спокойно:

– Мы все здесь смертники.

У Эйли дрогнули руки, и она чуть не сломала змей.

– И что? – спросила она. – Разве меня выпустят из замка, если я захочу уехать?

– Из замка никого не выпустят, – сказал Менкар. – Эти крестьяне, что подвозят продукты в замок…

–Да?

– Это не крестьяне, – сказал Менкар. – Это солдаты.

Эйли посмотрела, что выходит из-под рук юнкера. Бумажный голубь. Менкар загладил последние складки и запустил голубя с веранды. В полном молчании они проследили за тем, как бумажная птица пролетела над едва зазеленевшим садом и мягко опустилась на дорожку.

– Люди не умеют летать, – сказал Менкар. – В большинстве своем. Таласары летать умеют.

Эйли оглянулась на высоченную замковую башню.

– Я не могу построить планер, – призналась Эйли. – Даже если мне будут помогать.

– Планер строить все равно нельзя, – покачал головой Менкар. – Эти липовые крестьяне имеют глаза. Однако таласары летают еще и на этаких.., – Менкар сложил лист бумаги иным способом.

– Крыло? – переспросила Эйли. – На нем неоткуда стартовать, а без этого оно далеко не улетит.

– А далеко и не надо. Достаточно миновать расположение кордонов, а для этого хватит нескольких сотен футов. – Менкар внимательно посмотрел на Эйли.

– Не знаю, – неуверенно произнесла она. – Я почти не летала на крыльях – детям не разрешают летать самостоятельно, а потом меня отправили сюда. Правда, я много раз прыгала на мягком крыле…

– А сделать такое крыло ты смогла бы?

– Не знаю. – В голосе Эйли совсем не было уверенности. Менкар посмотрел на башню.

– Скоро зацветут сады, – сказал он. – На цветение в этой местности дует сильный северо-восточный ветер.

Эйли не нашла, что ему ответить, и он сделал еще одного голубя и ушел.

Эйли продолжала возиться

со змеем, но мысли ее крутились где-то возле вершины замковой башни. Слова Менкара зародили в ней слабую надежду. Однако, как уже было сказано, сама она мало летала на крыле, хватит ли для короткого полета высоты башни?..

Тем не менее вечером, когда начало смеркаться, Эйли специально поднялась на башню и долго рассматривала окрестности, особенно на юге и юго-западе. Потом она спустилась вниз и пошла к Императрице.

Императрица готовилась к ужину. Она делала это так, словно замок Ришад не был во враждебном окружении: вокруг нее вертелось несколько камеристок – укладывали платье красивыми складками, поправляли прическу. Эйли накинула ей на плечи палевый шелковый пудромантель, потом протянула золоченое зеркальце.

Императрица посмотрела на Эйли с вопросом: эта добрая варварская девочка не так уж часто приходила к ней без приглашения.

Эйли скромно осведомилась:

– Нет ли новостей, ваше величество?

Императрица пожала плечами.

– Все по-прежнему, – сказала она. – Ждешь письма от матери?

– Да, ваше величество, – ответила Эйли.

Императрица протянула руку и коснулась подбородка девочки.

– Скучаешь, дитя мое? Меисса недавно писала, что тоже очень скучает по мне…

Меисса в конце осени вышла замуж и теперь жила в Столице. Императрица надеялась, что ей ничто не угрожает – зять через свою бабушку был в родстве с Расальфагами.

– Приходи после ужина ко мне, – предложила Императрица. – Я люблю слушать, как ты читаешь стихи.

– Как прикажете, ваше величество, – сделала Эйли реверанс.

Камеристка, закончив с прической, расстегнула и осторожно сняла с плеч государыни пудромантель.

– Идем к столу, девочка моя, – сказала Императрица, беря Эйли за руку.

Они вышли в столовую. Нянюшка привела Наследника пожелать матушке спокойной ночи. Императрица поцеловала сына, как водится, пожурила его за непослушание и отправила спать; Наследник ужинал отдельно от матери и раньше.

Ужин проходил как обычно. За столом велся легкий разговор, в нише играли музыканты; можно было забыть о том, что замок Ришад окружен.

Эйли, однако, чувствовала себя не в своей тарелке и с трудом дождалась того момента, когда ее пригласят в будуар Императрицы.

Она почти не глядя взяла в библиотеке переплетенный в золоченую кожу томик стихов и была смущена, когда после нескольких прочтенных как во сне строф Императрица отобрала у нее книгу и строго сказала:

– Такие стихи тебе читать еще рановато. Эйли глянула на нее непонимающе: смысл стихов остался для нее непонятным или – скорее – не услышанным.

– Девочка, что с тобой? – ласково спросила Императрица. Эйли старалась сдержать выступающие слезы.