Привязанность
Шрифт:
С каждым его предложением мои колени слабели, а пустой желудок сводило судорогой. Когда слезы наполнили глаза, я спросила:
— Почему? Почему это происходит со мной? Исследования прекращены. Расс мертв. Эрик мертв. Я скучаю… — Одна мысль пришла мне в голову. — Ты должен был предъявить доказательства моей смерти. Ты сделал это?
— Я подбросил улики. Твоя рубашка, та, что с кровью, и поврежденный мобильный телефон скоро должны быть обнаружены в большом мусорном баке на территории университетского городка. Это не доказательство смерти,
Я посмотрела на свою ладонь. Вчерашняя повязка была грязной, но рана под ней все еще была такой чистой, какой только могла быть. Было очевидно, что исцеление продвигается хорошо. Выдохнув, я пробормотала:
— Мои бедные родители.
Снова Кадер потянулся к моему подбородку.
— Сосредоточься на здесь и сейчас. Я понимаю, что трудно не думать о них, но прямо сейчас ты должна думать о себе.
Комок подступил к моему горлу.
— Ты думаешь, что я снова становлюсь эмоциональной.
Он покачал головой.
— Нет. Теперь, когда я вспомнил, что у меня была семья, я понимаю это. Понимаю. Думаю, в каком-то смысле Джек — это семья. Вот почему я не могу оставить его здесь. Мне нужно добраться до него, прежде чем мы выберемся отсюда.
Не так давно Кадер не мог понять мою связь с семьей. Изменение в его сознании было просто еще одним примером того, как его прежняя жизнь возвращалась и влияла на его решения.
— Хорошо. Если ты ему доверяешь, я тоже.
— У меня нет другого выбора. Он поддерживал меня в течение многих лет. Он был для меня самым близким партнером, с тех пор как… Мейсон умер. Он умен. Вместе нас было невозможно остановить. Мне следовало сказать ему правду, когда он пришел ко мне домой.
— Тогда давай доберемся до него.
Когда мы уже собирались двинуться к оврагу, еще один низкий рокот заполнил наши уши. Вместо того, чтобы вызвать страх, это заставило мои щеки вспыхнуть от смущения. Это был не самолет, а мой желудок.
Губы Кадера приподнялись в усмешке.
— И еда. У Джека есть еда.
— Ты делаешь эту встречу еще более привлекательной.
Следуя за Кадером, я подошла к наименее крутому склону, ведущему в ущелье. Камни и мягкая грязь скользили под нашим весом, пока мы спускались ниже. Несмотря на все это, Кадер продолжал осматривать горизонт, ища что-то на небе или на земле.
У самого низа бушевала река, вздымаясь над скалами и простираясь за пределы своих берегов. Маленькие деревца, выглядывающие из реки, дали мне некоторое представление о том, как это должно быть, когда зимний снег не тает, а дождь не льет ведрами.
— Река вышла из берегов. Думаю, кварц привозили сюда и использовали реку для транспортировки.
— Где ствол шахты? — спросила я, глядя вверх на крутые холмы.
С нашей позиции мы находились слишком низко, чтобы видеть дом или иметь какое-либо представление о направлении.
— Здесь, — сказал он, таща меня за собой.
Хотя отверстие было закрыто виноградными лозами и деревьями,
Кадеру не нужно было вскрывать замок. Один удар ботинка, и доски поддались. Еще несколько ударов, и отверстие стало достаточно большим, чтобы в него мог войти человек.
— Что насчет фонарика? — спросила я.
— Позволь мне войти первым.
Закусив губу, я отступила назад, наблюдая, как он протискивается через отверстие. С каждой секундой мое сердце ускоряло бег. Я окинула взглядом голубое небо, надеясь, что вижу его не в последний раз.
Маленькие пространства никогда не были моим коньком, но у меня не было иррационального страха. Нет, мои опасения были абсолютно рациональными. То, что мы собирались сделать, не было.
В отверстии появилось свечение.
— Лорел, идем.
Последний взгляд вверх. Войдя внутрь, я остановилась.
— Что? — спросил Кадер.
— Думаю, что снова слышу вертолет.
Глава 29
Кадер
Я глубоко вдохнул пыльный, застоявшийся воздух. Шахта не была создана для мужчин моего роста. Мне пришлось остановиться, потолок был слишком низким, чтобы я мог стоять прямо. К счастью, войдя, я обнаружил несколько брошенных инструментов. Вполне возможно, что некоторые из этих предметов антиквариата могли быть оставлены там, где я их нашел, более ста пятидесяти лет назад.
Я протянул Лорел угольный факел.
— Держи и постарайся светить впереди нас.
Ее руки дрожали, когда она сжала палку.
— Как ты это сделал?
— Старой кремневой зажигалкой.
— Кадер, — закричала она.
Я проследил за ее взглядом. В свете факела наш путь мерцал — паутина от стены до стены создавала замысловатые узоры, а земля, казалось, двигалась. Это была иллюзия, вызванная мерцающей паутиной россыпью пауков и других насекомых, убегающих от света.
— Не волнуйся, — попытался успокоить я. — Они хотят видеть нас не больше, чем мы их.
— Я не беспокоюсь о том, что они увидят меня. Я беспокоюсь, что они меня укусят.
— Мы будем шуметь и двигаться. Пауки-бродяги1 самые опасные, но они не агрессивны. Они будут кусаться только в том случае, если почувствуют угрозу. Мы им не угрожаем.
— Я… я не могу…
Ее лицо побледнело в свете факела, голова энергично затряслась.
— Можешь, — я постарался, чтобы мой голос звучал спокойно. — Док, ты справишься. Если ты слышала там вертолет, то сейчас самое время добраться до Джека.