Привести в исполнение

Корецкий Данил Аркадьевич

– Живучий, сволочь! – оторвался от бумаг Сергеев. – И как таких земля носит? Всякое видел, но тут… Повезло Валере…

– Как же он наручники порвал? – спросил Попов, не обратив внимания на последнюю фразу майора. – Там кольцо крутится, на излом никак не возьмешь…

– Это так и останется загадкой, – ответил Сергеев. – Во всяком случае ни у меня, ни у Владимира Михайловича такой фокус не получился – специально пробовали.

– А как же он?

– Как, как… Вот у него и спроси. Или он вдесятеро сильнее, или…

– Что? – не понял Попов.

–

Или наручники не были закрыты как следует. Может, по халатности, а может – совсем наоборот, – снисходительно разъяснил майор. – В жизни всякое бывает. «Браслеты» не нашли, экспертизу не делали, значит, эту тайну Удав заберет с собой.

– А если вправду спросить?

– Спроси, Валера, конечно, спроси. Тебе ж небось и про его занятия в камере интересно? Вот и получится вечер вопросов и ответов.

– Чтобы с «браслетами» больше проколов не вышло, у нас есть одна штука. – Викентьев отпер сейф, порылся и положил на стол тяжелый газетный сверток. – Изучи, Валера, тебе с ней работать…

Подполковник аккуратно развернул газету. В ней оказался отрезок толстой стальной полосы с массивными откидывающимися, как у амбарных замков, дугами с каждого конца.

– Это никак ни сломать, ни разорвать.

Викентьев защелкнул запоры, показал, как они открываются маленьким шестигранным ключом.

– Теперь сам попробуй.

– Да это колодки… Килограмм шесть будет? – Валера открыл замки, закрыл, снова открыл. – Сварка какая-то грубая… Самодельщина, что ли?

– А ты думал централизованное снабжение? Сами крутимся! – чертыхнулся Сергеев. – Голь на выдумки хитра…

– Слушай, Саша, а почему ты сказал, что мне повезло? – вспомнил вдруг Попов. – В чем оно, это везение?

Сергеев и Викентьев переглянулись.

– Поймешь! – коротко ответил за майора руководитель специальной оперативной группы.

Глава восьмая

По пустынной улице сквозь мигающие, как глаза зверей, желтые огни работающих в ночном режиме светофоров, на скорости восемьдесят километров в час несся хлебный фургон. Запоздалые прохожие провожали его глазами, веселая компания, растянувшаяся на проезжей части дороги от ресторана «Интурист» к стоянке такси, шарахнулась на тротуар.

– Пользуются, что ночь, и гоняют пьяными! – возмутился дородный мужчина с повадками начальника средней руки. – Надо бы номер записать.

Это не имело смысла. Машина не была зарегистрирована ни за управлением хлебопродуктов, ни за отделом торговли. К тому же вел ее совершенно трезвый сержант Федя Сивцев: в обыденной жизни милиционер-шофер, а сейчас – пятый номер спецопергруппы «Финал». Он был в штатском – легкой, не стесняющей движений одежде, под курткой на поясе висела кобура с пистолетом.

Рядом сидел второй номер – подполковник Викентьев в форме, но не своей обычной, зеленой – внутренней службы, а в серой, милицейской. На коленях он держал короткий, со складным прикладом и утолщенным дульцем автомат «АКС-74У» – специальную модификацию армейского

оружия, удобного в ближнем бою.

В кузове – не деревянном, обитом жестью, а сваренном из прочного стального листа, располагались капитан Попов и майор Сергеев, оба в штатском – легкой, не стесняющей движений одежде, без всяких галстуков, хлястиков и шнуровок. Слева на поясе у каждого довольно откровенно топорщилась кобура, в которой лежал макет пистолета. Настоящий «ПМ» находился в правом кармане с досланным в ствол патроном, и это не считалось нарушением.

Четыре крохотные камеры в углах фургона были пусты. Одной вскоре предстояло принять кратковременного пассажира.

Фургон с надписью «Хлеб» вырвался из города на простор магистральной трассы и в соответствии с инструкцией увеличил скорость до девяноста. Обычная хлебовозка обязательно стала бы выть, гудеть и скрипеть, угрожая каждую минуту развалиться. Спецмашина опергруппы «Финал» шла ходко, без видимого напряжения, и в этом была заслуга руководителя группы Викентьева, не жалеющего спирта для авторемонтников и лично вникающего во все тонкости технического обслуживания.

Сейчас Викентьев напряженно наблюдал за трассой и лицо его больше, чем когда бы то ни было, напоминало каменную маску. Незаметно для пятого номера он расстегнул кобуру, потому что стрелять вправо из автомата несподручно, да и не развернешься быстро в тесноте кабины. Опасность нападения на спецмашину в данный момент существовала чисто теоретически, но Викентьев готовился к нему, как к вполне реальному событию, которое может произойти на любом участке тридцатикилометрового пути до Степнянска.

В Степнянске находилась старая, еще дореволюционной постройки, тюрьма. В нее этапировались смертники со всей южной зоны. Считалось, что там и исполняются приговоры. Это было устоявшимся заблуждением, которое осведомленные люди не опровергали. Недаром Попов так удивился, узнав сегодня о порядке работы.

Попов действительно был удивлен. Необычным оказался инструктаж о соблюдении мер безопасности, необычна экипировка: макеты оружия для отвлечения внимания объекта в случае нападения, защитные очки, всевозможные хитрости и уловки. И самая большая неожиданность – развеянный миф о Степнянской тюрьме.

«Почему? – спросил он Викентьева. – Ведь проще группе съездить на исполнение, чем возить объект туда-сюда. И риска меньше…»

Викентьев не был расположен к разговорам, а потому сухо отмахнулся: «Вначале пройди полностью весь цикл, от начала до конца, потом спрашивай, что непонятно. А скорей всего – сам во всем разберешься».

В кузове фургона было душно, тусклый свет желтоватой лампочки под матовым плафоном усиливал это ощущение. Сергеев монотонным голосом пересказывал различные ЧП из обзоров практики «Финалов». Примеры он подобрал таким образом, чтобы подтвердить высказанные им тезисы: любая живность, даже заяц, если загнать в угол, – представляет опасность для охотника. Самая опасная на свете дичь – это человек. Значит…