Приватир
Шрифт:
Короче, судьба распорядилась так, что нам придётся служить рядом с самыми настоящими специалистами по подавлению восстаний. Интересно получается: три батальона карателей и один батальон не сильно замазанных в крови мирных граждан воинов. Во что выльется такой подбор кадров в полку «Родос», пока не ясно. Но за две недели нашей совместной службы конфликтов между подразделениями не случалось ни разу, а это показатель серьёзный. Мы уважаем их, а они нас, и, пока подобное равновесие соблюдается, проблем между нами не будет.
Ладно, пора выдвигаться
Идти было недалеко, всего триста пятьдесят метров по дорожке. Я вошёл в хорошо отреставрированное старинное здание, которое некогда было виллой одного из местных богачей. Проход, коридор и вахта из охранного взвода солдат Альянса. Я открыл дверь и оказался в просторной светлой комнате, где во главе большого стола сидел комполка. Остальные приглашённые на совещание люди в самых вольных позах расположились вокруг стола. Здесь я увидел Кару, серба Никшича, комбата македонцев Алекса и переводчика с английского Бекбулата Три Кинжала. Следом за мной появился командир Турецкого батальона, которого, как и македонца, все называют только по позывному, Алтай.
Видя, что все в сборе, полковник Папастратос встал, оправил строгий тёмно-синий китель, взял в руки указку и подошёл к стене, на которой висела карта совершенно незнакомых мне мест. Хотя в самом низу видно море, пролив и кусочек береговой черты с надписью «Rodos», это одна из бывших турецких провинций.
Командир полка начал говорить. Бекбулат встал рядом с ним и стал переводить его речь на русский язык. Это делалось для Никшича, Кары и меня, а Алтай и Алекс понимали Папастратоса, правда, не на все сто процентов, но смысл его слов выхватывали правильно.
– Господа наёмники, – полковник говорил и указывал на одно из поселений на карте, – для вас есть работа. Это развалины портового городка Бозбурун. К нам поступила информация, что в пятнадцати милях от него в глубь материка скопилась большая масса гражданского населения, которое мы просто обязаны вытащить из той дикости, в которой эти люди сейчас пребывают. Ваша задача произвести поиск, обнаружить лагеря беженцев, уничтожить военную силу поселений и сопроводить всех мирных граждан на транспортные корабли нашего флота. Погрузка личного состава ваших батальонов на десантные суда и высадка на берег назначаются на завтрашнее число, а на проведение всей операции вам выделяется трое суток. Приказ ясен?
Ожидая ответа, полковник прервался, в нетерпении похлопал указкой по ладони левой руки, и в тишине раздался вопрос Алтая:
– Каково количество мирных граждан и сколько стволов нам будет противостоять?
Вместо ответа полковник несколько надменно приподнял подбородок, смерил Алтая холодным взглядом и кивнул в сторону Бурова:
– Более конкретные данные получите у начальника штаба. Меня же интересует только одно: ясен ли вам приказ?
Мы подтвердили, что приказ ясен и мы готовы его выполнить. После этого Папастратос положил указку на стол и покинул комнату.
Такой вот у нас работодатель, и за прошедший месяц я уяснил одно: полковник относится к нам как к людям второго сорта. Меня и других комбатов, суровых мужиков, повидавших в этой жизни слишком много крови и смертей, подобное отношение бесит. Но пока мы ничего не предпринимаем, поскольку как здесь дела вершатся, мы понимаем ещё не совсем чётко.
В унисон моим мыслям, вслед Папастратосу, который уже закрыл за собой дверь, донеслось какое-то забористое выражение на турецком от Алтая и прозвучали слова Никшича:
– Что за надменность, не понимаю. Ведь сопля соплёй, а туда же, аристократ…
– Прекратить обсуждать командование! – оборвал серба Буров. – Приказ доведён, мы готовы его выполнить, а остальное не важно.
– Да-да, – вторил его словам Бекбулат.
Кара искоса посмотрел на ставшего личным переводчиком Папастратоса наёмника, пожевал губами и сказал:
– Давайте к делу. У кого какие вопросы?
– Мирные граждане и стволы, – напомнил Алтай.
Начальник штаба заглянул в какие-то бумаги, лежащие перед ним, и начал излагать:
– Некомбатантов около пятнадцати тысяч, и их количество постоянно увеличивается. Это беженцы из районов Мармариса, Муглы и Антальи. Зачем бегут, не понимают, и чего хотят, пока не знают. Единого вождя нет, а значит, нет и какого-то решения. Из всех этих людей воинов около тысячи, оружие у них имеется, но в основном какие-то самопалы, дробовики и самодельные гранаты. Для всех нас это первая совместная операция, так что давайте без понтов, кто круче и у кого опыта больше. Пришли, отработали, задачу выполнили – и на базу.
– Да нам-то что, – Никшич кивнул на дверь, – в отличие от начальства, мы всё понимаем.
– Отставить!
Кара с силой ударил своей уцелевшей рукой по столешнице, и бумаги на столе взвились в воздух.
– Ладно, – серб кивнул, – проехали. У меня, кстати, тоже вопрос имеется.
– Давай.
– Что насчёт трофеев и восполнения потраченного боезапаса?
– По контракту никаких прав на трофеи мы не имеем, а боекомплекты будут восполнены за счёт нанимателя.
– А если по-тихому что-то для себя прибрать?
– Под твою ответственность, – Буров пожал плечами, – и так, чтобы без стрел на другие батальоны.
Все комбаты одобрительно хмыкнули. Следующий вопрос задал македонец Алекс:
– Карты местности будут?
– Конечно, с утра получите по пять комплектов вместе с решением по проведению всей операции.
– Кто командир у военизированных групп, с которыми нам придётся столкнуться? – снова задал вопрос Алтай.
– А не всё ли равно?
– Ну, как сказать. Я многих хороших командиров знаю, и иногда легче договориться, чем воевать. Да и ты, Кара, личность известная, так что можешь попробовать авторитетом надавить, и нам не придётся воевать.