Привал странников
Шрифт:
– Вы мне пока не нужны.
– Зато ты нам пока нужен. И потом тоже, - немедленно срезал Смирнова Алик.
– Ребята, мне необходимо вызвать их огонь на себя. А откроют они его только по мне одному. Такая вот альтернатива.
– Ты там, у моря, что, словарь иностранных слов изучаешь? полюбопытствовал Казарян.
– Началось, - Смирнов пошарил руками вокруг - искал палку, - нашел, поднялся.
– Меня, пацаны, интересует сейчас один вопрос: каким образом покойник столь свободно ориентировался в твоей, Алик, абсолютно
– Скорее всего они навестили квартиру днем, в твое отсутствие, предположил Казарян.
– Все может быть, - без энтузиазма согласился Смирнов, а Алик оскорбленно заметил:
– Так уж и навестили! У меня замки западногерманские, с секретом...
– Хи-хи, - прокомментировал это заявление Казарян.
– Что - "хи-хи"?
– злобно вопросил Алик.
– "Хи-хи" - это, мой друг, означает, что для такой команды, которая там орудовала, твой западногерманский замок - и хиханьки, и хаханьки. Я понятно излагаю?
– Казарян тоже встал и потянулся: после футбола нетренированные мышцы затекли. Алик спросил снизу, с травы:
– Ребята, а дубинка эта где?
Казарян подошел к своей куртке, временно изображавшей стойку футбольных ворот, поднял ее, нашарил в кармане дубинку и кинул ее Алику. Тот поймал ее и, рассматривая, ликовал, как дитя:
– Изящная какая вещь!
– Слава богу, что эта изящная вещь не соединилась с темечком уважаемого Александра Ивановича Смирнова, - заметил Казарян.
– Да, об этом я как-то не подумал. Но все равно - прикладистая штучка.
– Алик вскочил и замахнулся дубинкой на Казаряна.
– Ну, держись!
Казарян присел от неожиданности, но тут же выпрямился и, злясь на себя, все презрение вылил на Алика:
– Дурак ты, боцман, и шутки твои дурацкие.
– Ничего, паренек, это оперативнику пугаться не положено, а кинорежиссеру - можно!
– успокоил его Алик - и Смирнову: - Саша, подари ее мне.
– Она и так твоя, в твоей квартире найдена.
Потом обедали на маленькой террасе. И опять было хорошо, даже замечательно. Попивая "Эчмиадзинское", вспоминали былое. В связи с истечением срока давности мужская часть позволяла себе воспоминания несколько двусмысленные. Варвара великодушно посмеивалась, а Галочка смущалась, застенчиво прыская. Роль у нее сегодня такая была пай-девочки.
Часов в шесть налетчики стали собираться домой. Собрались и потянулись к машине, и тут Алик умильно заканючил:
– Варь, можно я с ними поеду?
– Тебе же завтра на телевидение только во второй половине дня! возмутилась Варвара.
– Мне, ты думаешь, здесь одной очень интересно?
– Ну, ты пойми, мне на записи нужно быть свеженьким, как огурчик! Какой я после рейсовых автобусов буду?! Я же старый, Варвара!
– завыл Алик.
– А твой автомобиль где?
– поинтересовался Смирнов.
– Он его Нюшке отдал, - объяснила положение дел Варвара.
– Так Нюшка в отпуске!
–
– Варь, ну как?
– опять заныл Алик.
– Да убирайся ты с глаз моих долой!
– решила Варвара.
Алик кинулся в помещение - переодеваться.
Только помахав ручкой через заднее стекло уплывающему назад забору, за которым, провожая их, стояли Варвара и Ксюшка, он вздохнул освобожденно:
– Ну, все!
– Трусливый раб, замыслил я побег, - как всегда, цитатой оценил происходящее Казарян, сидевший рядом с шофером Галочкой.
– К соньке тянет...
– признался он, зевнув.
– Так вы поспите!
– предложила Галочка.
– Пока в придорожные кусты не тянет.
– Сейчас заснем, - пообещал Смирнов.
– Алька, пока Нюшка в отъезде, дай мне машину, а? А то надоело на кривой ноге пешком передвигаться.
– У тебя права с собой?
– У меня всегда все документы с собой, - нравоучительно ответил Смирнов.
– Раз ты у нас такой молодец, завтра обязательно на тебя доверенность оформим, - пообещал Алик.
– Мешаете спать, пацаны, - глухо проворчал с переднего сиденья Казарян. Галочка успокаивающе запела:
– Спи, моя радость, усни...
Они и заснули.
Галочка заблудилась в обильно разветвляющихся солидных военных дорогах и выбралась на Ярославское шоссе аж почти у Загорска. Выбралась и наддала.
– Где мы?
– хрипло осведомился проснувшийся от перемены скорости Смирнов.
– У Загорска, - раздраженно ответила Галочка.
– Мы что, в Ярославль помчались?
– Да заблудилась я немного, Александр Иванович, - призналась Галочка.
– Теперь наверстываю.
– А, ну тогда давай, - Смирнов опять пристроился поспать, но уже не спалось. Стал смотреть. Первый по-настоящему европейский бан при Москве, и поэтому Галочка без напряжения держала сто двадцать-сто тридцать. Без напряжения и с острым удовольствием. Мчались назад неразличимые леса, как забор выстраивались километровые столбы, жалобно-однообразно звенел рассекаемый воздух. Проскочили мост - поворот на Пушкино, и Смирнов попросил:
– Сейчас бабы местные с цветами будут. Ты останови, Галина.
Бабы были всякие: с огурцами, с помидорами и с цветами, конечно. Галина остановила. Смирнов долго прицеливался, долго приценивался. У интеллигентной старушки купил букет роз и вернулся на свое место.
– Тебе, Галина. За храбрость.
– Спасибо.
– Галочка взяла букет, наклонилась к розово-алым цветам, вдохнула их запах. Еще раз сказала: - Спасибо, Александр Иванович, вы настоящий рыцарь!
– Мы когда-нибудь поедем?!
– подал недовольный голос Казарян, и Алик, тоже проснувшийся, подал голос: