Притяжение

Коллинз Стефен

— Проходи и переодевайся. Я оставлю тебя одну. Ванная там, располагайся. — Джоанна ушла и закрыла за собой дверь.

— Джоанна, — позвала ее Ник, и она снова заглянула в комнату. — Я хочу сказать, как я тебе благодарна…

— Ладно. Я рада, что ты здесь. — Джоанна снова начала закрывать дверь, но тут же с шумом ее распахнула. — Я выгляжу как замужняя женщина? — спросила она у Ник с хитрой улыбкой.

— Выглядишь… да, выглядишь… — Ник не знала, как закончить фразу. Она ощутила прилив нежности. Подбежала к подруге и обняла ее. Впервые с того момента, как Джеффри достал нож, она могла не сдерживать своих

чувств. — О, Боже, Джоанна, — рыдала Ник. — Это было… — Она пыталась что-то сказать. Джоанна погладила ее по голове, потом крепко прижала к груди.

— Все в порядке, — прошептала она. — Все хорошо.

— Нет, не хорошо! — воскликнула Ник громче, чем ожидала. Ее слова, как волны, пробивались сквозь рыдания. — Это не… хорошо. У него была жена… и дети и…

— Послушай, Сьюзен, — тихо, но настойчиво проговорила Джоанна. — Он сумасшедший. Ты в этом не виновата.

— Да… да…

— И вот еще что. Этот парень хотел умереть, Сьюзен. Просто ты вошла в его жизнь в неподходящее время.

— Я не просто вошла в его жизнь, Джоанна. О, Боже, ты так добра, но ты ничего не знаешь. Нет. Он был бы жив, если бы не встретил меня. Ты не понимаешь. — Ник понизила голос. — Я боюсь. Мне кажется, они думают, что это сделала я.

— Полицейские? — Джоанна выглядела растерянной. — О чем ты говоришь?

— Джеффри накачался димедрола, Джоанна. Он зарезал себя ножом. Он не думал, что будет так больно. Он воткнул в себя нож, а потом ползал и поворачивал нож…

Ник начала тихо выть. Джоанна сжала ее руки.

— Они произвели вскрытие, — продолжала Ник, — и кто знает… о, Боже. Я просто хочу, чтобы все поскорее закончилось. Пожалуйста. Пожалуйста, Боже. Я не знала, как ему помочь. Я боялась, что он зарежет меня, Джоанна. И тогда… все произошло так быстро. Жизнь ушла из него…

— Тсс. Тише, — сказала Джоанна, гладя Ник.

— Который час? — спросила она, внезапно встрепенувшись.

— Около девяти, — ответила Джоанна. — А в чем дело?

— Новости! Мы должны посмотреть новости.

— Ах, Сьюзен, не сходи с ума.

— Нет, ты не понимаешь. — Ник стала высвобождаться из объятий Джоанны, бессознательно ища носовой платок. Джоанна протянула руку куда-то назад, и в ней оказался платок, который она отдала Ник. — Машина новостей пятого канала подъехала к моему дому. Они взяли у меня интервью.

— О, Господи! — воскликнула Джоанна. — Надеюсь, ты ничего им не сказала?

— Они застали меня врасплох, — оправдывалась Ник. — Я даже не помню, что говорила. Я не стала бы с ними разговаривать, но та надоедала произнесла слово «убийство». Она буквально прижала микрофон к моему лицу и спросила, что мне известно об «убийстве».

— Ну и?.. Ты ничего ей не сказала?

— Не совсем так. Думаю, я наговорила много глупостей. Просто мне хотелось сделать вид, что речь идет о пустяках. Но кто-то из присутствующих узнал меня, сообщил журналистке мое имя и сказал, что я актриса, и, о, Боже, Джоанна… Я так устала. — Ник высморкалась, и Джоанна протянула ей второй носовой платок.

— Ты хочешь спать? — спросила она. — Это, пожалуй, лучшее, что ты можешь сейчас сделать. Прости меня, Сьюзен, наверное, я знаю тебя недостаточно хорошо, чтобы так говорить, но ты выглядишь ужасно.

— Вот ужас! — воскликнула Ник, снова встрепенувшись. — В довершение ко всему меня покажут

в новостях в ужасном виде.

— Послушай. Тебя, скорее всего, не покажут. Я смотрела новости в шесть часов. Там показывали какой-то жуткий пожар на Стейтен-Айленд, где огонь вышел из-под контроля, потом что-то про сексуального маньяка, и еще ограбление в метро. Я не думаю, что там покажут тебя. Хорошо еще, что покойник не был черным.

Ник растерялась.

— Почему?

— Если бы один из вас был негром, тогда бы они точно тебя показали, не сомневайся. Они делают все, что могут, для разжигания расовой ненависти в этом городе. Клянусь Богом, они видят в этом свой священный долг.

— О, Господи! — Ник перевела дыхание и подняла голову, глядя куда-то вверх. — Пожалуйста, Боже, прошу тебя, сделай так, чтобы меня не показали по телевизору.

— Хочешь чашечку кофе? — спросила Джоанна. И тут же сказала себе: — Кретинка. Что я говорю? Ты должна поспать. Лучше я дам тебе валиум. Клянусь Богом, такие вещи выбивают меня из колеи. Ты, должно быть, хочешь, чтобы я заткнула свой фонтан хотя бы на секунду? — Она хлопнула себя по лбу. — Сьюзен, извини! У меня такое чувство, будто все это происходит со мной. Словно мы знаем друг друга всю жизнь. Прости, дорогая. Я переживаю за тебя.

Ник посмотрела на подругу. Она была рада, что приехала сюда.

— Спасибо, — просто сказала она.

— За что? Ведь я не могу тебе ничем помочь.

— Хотя бы за то, что ты меня не осуждаешь.

— Мы одна семья. Ты оказываешь нам честь, остановившись здесь. У нас не принято осуждать членов семьи.

— По крайней мере, ты и мать Фрэнки отнеслись ко мне по-родственному.

— Мать Фрэнки?

— Дядя Эдвард сказал, что она с ним разговаривает, — пояснила Ник. — Ты заметила, как он повернул ее фотографию вчера вечером, чтобы она могла «наблюдать» за вашим бракосочетанием?

Джоанна грустно улыбнулась.

— Я бы хотела ему понравиться. Но это непросто. Родители Фрэнки умерли, и дядя Эдвард… Не знаю, в чем тут дело. Скорее всего, в моем языке: язык мой — враг мой. Мне очень хочется ему понравиться. — Джоанна начала всхлипывать. — Послушай меня. Сегодня твой бенефис, и ты можешь плакать, сколько тебе вздумается. Извини. Весь этот уик-энд, свадьба и все такое…

— О, Боже, — простонала Ник. — Я должна уехать. Ведь у вас медовый месяц.

— Знаешь, что я тебе скажу? С Фрэнки любая ночь — как брачная.

— Тебе повезло.

— Да, я всемогущая женщина, — весело проговорила Джоанна. — Нашему медовому месяцу ничто не может помешать. Лучше скажи, что я могу для тебя сделать.

Ник все еще была в пальто.

— Я хочу принять душ и, может быть, прилечь на несколько минут.

— Душ здесь, — показала Джоанна, включая лампу дневного света, озарившую розовую ванную, оклеенную серебристо-черными обоями. На вешалке в ванной висели полотенца не первой свежести. — Надеюсь, у тебя есть чистое белье. Только, умоляю тебя, Сьюзен, не нюхай эти полотенца. В твоем состоянии это опасно для жизни. — Джоанна собрала полотенца в охапку и пошла за свежими. Ник посмотрелась в зеркало, чего избегала уже несколько часов. Ее лицо припухло, глаза покраснели, щеки выглядели помятыми от слез. Хорошо еще, что у нее короткая стрижка. Волосы выглядели просто грязными. Одежда была помята.