Притяжение
Шрифт:
— Когда ты вернешься?
— Завтра вечером.
— Я думала, мы договорились на субботу.
Я совсем не против упорядоченности и стабильности в некоторых вопросах, но в этом случае, уверен, все рамки просто слетят к чертям, потому, что я рамок не хочу и потому, что они нам не подходят.
— Ничего не мешает нам передумать. Так что?
— Я… не против…
Порывшись в кармане, достаю оттуда ключ-карту и вкладываю в карман Машиного пальто. Посмотрев по сторонам, снова возвращаю глаза к ее лицу и говорю:
—
Выслушав меня, бормочет:
— Тогда отойди.
Оттолкнувшись от крыши “Мерседеса”, достаю из снега воткнутую в него лопату и складываю пополам, после чего вручаю Маше. Бросив походный инвентарь на коврик за водительским сиденьем, открывает переднюю дверь, говоря:
— Пока?
— Пока, — отвечаю, постучав ботинком по заднему колесу.
Глава 24
Маша
Подхватывая ручки лежащих в багажнике магазинных пакетов, слушаю своего племянника, который убедительно сообщает:
— Мать привет передавала.
Я верю в это с трудом, но сегодня Степа явно поставил перед собой цель наладить со мной испорченные отношения, так что старается говорить что-то “правильное”. По крайней мере, на его взгляд. Правда, все эти попытки сгладить между нами углы ощущаются так, будто это нужно мне, а не нам обоим.
Я знаю, что им движет финансовая зависимость от меня, если бы не это, его бы здесь и близко не было, но, как бы то ни было, мы родственники. Каким бы неблагодарным мой племянник ни был, мы семья, а значит, близкие люди, поэтому я иду ему навстречу, ведь из нас двоих старшая я.
— Ей тоже привет, — говорю, закрывая багажник.
Степа топчется рядом, держа в руках маленький букет цветов — запоздалый подарок на мой день рождения, который он притащил после своего звонка и просьбы встретиться. У него немного помятый вид, будто он всю ночь веселился, в целом же выглядит бодро.
— Так… откуда тачка? — кивает на мою машину, окидывая ее взглядом в десятый раз.
— Из салона, — отвечаю, используя излюбленную манеру Кирилла Мельника, то есть ухожу от ответа.
Усмехнувшись, Степа смотрит на меня исподлобья.
Мне все равно, что мой племянник думает. Каким бы образом я не объяснила появление у меня этой машины, моя сестра все равно выкрутила бы все наизнанку и вложила бы в его голову в этой искаженной уродливой форме.
Ей не хватит никакого жизненного опыта и воображения, чтобы представить, как обстоят дела на самом деле. Я бы не хотела, чтобы она знала. Чтобы знал хоть кто-то. Это наш личный с моим инопланетянином “анекдот”, в котором все перевернуто с ног на голову.
—
Мне приходится задрать подбородок, чтобы смотреть ему в лицо.
— Степа, ты уже прокатился, — напоминаю об арендованном “БМВ”, который умудрился поцарапать. — Скажи спасибо, что ущерб покрыла страховка, иначе ты распрощался бы со своей съемной квартирой.
— Че ты так морозишься? — показательно негодует. — Да там царапина была полпальца! Че ты взъелась, фигня же.
Игнорируя это сильное преуменьшение повреждений, говорю:
— И тем не менее, я просила тебя быть осторожным. У тебя хоть какая-то ответственность должна быть?
— Да это вообще не моя вина! Случайность. Что мне теперь, всю жизнь расплачиваться? Ну, я извиняюсь, не хотел!
— Отличные извинения, — бормочу себе под нос.
— Ну дай прокатиться. Я вечером пригоню назад. Это же пушка, я в такой тачке даже не сидел никогда.
Делаю глубокий вдох носом, глядя на машину, которая еще ни разу даже мойку не посещала.
Дороги в городе привели в относительный порядок. В сравнении с тем, что творилось на них вчера, ситуацию можно назвать не такой смертельной. Двор моего дома вычищен подчистую, техника прямо сейчас вывозит за ворота снег.
Я колеблюсь, сжимая в кармане брелок. Чувствуя мою слабину, Степа давит:
— Блин, ну пожалуйста. Я же ее не подарить прошу.
Его водительским правам всего год, но катался на машине отца мой племянник с пеленок. Даже не имея прав, разъезжал по поселку в домашних тапочках.
— Куда ты поедешь? — спрашиваю, переводя на него глаза.
— Да никуда. По городу покуражусь и все, — указывает рукой куда-то мне за спину.
Бросив взгляд на “Мерседес”, я сомневаюсь еще пару секунд. Сердце сжимается в каком-то надуманном волнении, но я гоню его прочь. Я ненавижу себя накручивать. Это изнашивает нервы, а они у меня и так ни к черту.
— Оставишь ключи у охраны, — киваю на вход в свой подъезд. — Меня вечером не будет. Никаких штрафов. Никаких превышений скорости… — предупреждаю вкрадчиво.
— Ю-ху! — Степа радуется, как ребенок.
Улыбается, и на его щеках появляются ямочки.
Отдаю ему ключи, он вручает мне букет. Минуту спустя смотрю вслед своей машине, теребя пуговицу куртки. Машина покидает двор через открывшиеся створки кованых ворот, и я разворачиваюсь к подъездной двери не раньше, чем задний бампер скрывается за поворотом дороги.
Три часа спустя, сидя на заднем сидении такси, я в третий раз перечитываю пришедшее в обед сообщение и кусаю изнутри щеку, ведь в каждом слове нахожу его…