Притворись моей женой

Серж Олли

Я мысленно аплодирую Басову, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться в голос. Потому что приветливая маска барышни стремительно стекает с лица, а ее глаза начинают гореть мстительным, недобрым огнём.

Господи! Ну что он за человек!

– Побежали спасать папу, - отдаю Ваське две упаковки сливок, и мы быстро возвращаемся к Борису.

– Родной!
– Я притворно округляю глаза.
– Ну зачем ты сам собрался доставать банку. Побереги ногу.

Я делаю шаг на первую ступень подставки, и чувствую, как горячие мужские

руки обхватывают и крепко сжимают мои бёдра.

– Спасибо, милая, я тебя подержу.

Мое сердце начинает биться быстрее, во рту пересыхает, голову ведёт. Что он себе позволяет?

Нужно поскорее увеличивать между нами дистанцию!

Я хватаю с полки первую попавшуюся банку и делаю шаг назад, соскальзывая прямо в мужские тесные объятия. В нос бьет одеколон, смешанный с запахом мужского тела. Я чувствую, как моя грудная клетка ходит «ходуном» задыхаясь, потому что ей хочется впустить в себя этот аромат как можно глубже.

Где-то на границе восприятия остается небрежное фырканье и стук каблуков.

– Я ненавижу кукурузу, Аня, - Борис хмыкает мне в ухо.
– Придётся поставить на место. Тем же способом.

Я отпихиваю от себя Басова, намереваясь, если уж не стукнуть его банкой по голове, то уж точно высказать все, что я думаю о его неприличном поведении, как справа от нас раздается громкий хлопок.

Мы одновременно вздрагиваем, вспоминая про ребёнка.

– Я случайно! Я не знал!
– Испугано округляет глаза мальчик, и переминается ногами среди разлетевшихся по полу от взрыва пачки чипсов.
– Я дырочку хотел сделать и одну штучку достать...

Слезно смотрит на отца.

Губы Бориса растягиваются в тонкую линию.

– Придётся убрать.
– Он констатирует коротко.

– Да...
– кивает ребёнок и опускает плечи.

А дальше я в полном шоке наблюдаю, но не вмешиваюсь, как отец с сыном находят администратора, берут у него веник, совок и заметают происшествие.

– Борис, - я осторожно трогаю его за рукав, - может быть, нужно купить Васе чипсы. Мне кажется, он заслужил.

– Награждать человека за то, что он убрал за собой то, что натворил... Ммм...
– он усмехается одними губами, оставляя глаза серьёзными, - Вы - рассуждаете, как великолепный экземпляр среднестатистического избирателя, Аня.

Борис разворачивает тележку и катит ее в направлении кассы. А я остаюсь хлопать глазами и обтекать, не находя чем парировать это утверждение. И единственное, что я позволяю себе в качестве протеста, это подойти к полке с кукурузой и взять аж три банки самой дорогой. Я - просто мастер саботажа, ага!

Глава 17. Ужин

Борис

– Я на столько тебе неприятен, - смотрю на то, как ловко Аня мешает соус в двух кастрюльках одновременно, - что даже ужин готовишь раздельно. Хочешь отравить?

Она кидает на меня

грозный взгляд.

– А смысл? Взять то нечего...
– тянет ехидно и жмёт плечами.
– К тому же, мне было бы проще вас просто не спасать.

– Резонно, - киваю головой.
– Так что тогда? Слабительное, афродизиаки...

– Пффф...
– перебивает она меня.
– За вами и без последнего, только пальцами щёлкните...

Я с наслаждением смотрю, как ее щёчки покрывает лёгкий румянец.

– А вот за комплимент спасибо, - киваю.

– Это не комплимент!
– Аня взмахивает лопаткой, и горячие капли соуса разлетаются по столешнице.

Я собираю несколько из них пальцем и облизываю.

– Ммм... Вкусно...

– Я имела в виду, что вы успешно провоцируете всех дамочек в активном поиске. Видимо, какие-то особенные феромоны выделяете, и без афродизиаков.

– Этот феромон называется - «запах денег и власти», дорогая.
– Я хмыкаю и складываю руки на груди, приваливаясь спиной к холодильнику.
– При чем действует он на всех одинаково, независимо от пола.

– Это смета и сливки, - смущенно бурчит Аня.
– Для Васьки соус отдельно на сметане.

– Хорошее решение, - я одобрительно киваю.
– Обычно сыну приходится есть голые макароны. Он будет счастлив.

Аня выключает плиту, и делая вид, что очень занята, а меня не существует, начинает раскладывать щипцами макароны по тарелкам.

– А почему ты ушла от мужа, Аня?
– Я ловлю девушку с вопросом в тот момент, когда ее руки пусты, и нечем закрыться.

Она вздыхает и вынуждено поднимает на меня глаза.

– Наверно, это не ваше дело.

– И все же, Ань...

– Мы не сошлись взглядами на жизнь. От слова «совсем».

– А если поконкретнее?
– Я давлю интонацией.

– Он наделал долгов, не брезговал алкоголем и однажды меня ударил!
– Выпуливает на одном дыхании и впивается блестящими глазами в мое лицо, считывая реакцию.
– Тогда теперь вы. Чем таким вам не угодила мама Васи, что ее даже замуж не позвали?

Подача от девушки на столько неожиданно агрессивна, что я даже теряюсь. А самое неприятное в этой ситуации, что Марина кому-то ответила бы про меня так же. Только без долгов.

Шокированное молчание затягивается, я не нахожу, что сказать...

– У Марины контракт, - отвечаю официальную правду.
– И по его условиям она не имеет права быть замужем, чтобы не портить образ модели.

– Какая дикость...
– вздыхает Аня.
– Разве женщина перестаёт быть менее красивой от того, что имеет мужа и ребёнка?

– Она становится менее доступной.
– Озвучиваю девочке совершенно иную логику.
– Муж - это официальное препятствие, а когда его нет, каждый мужчина может примерить на себя женщину.

– И вас это устраивало?
– смотрит на меня с сомнением.