Пришелец

Макгваер Артур

— Подожди, Семён. Подробнее можешь объяснить? Как технологии-то, способы изготовления деталей, к примеру, могут быть «буржуазными».

— Ну как, Макар Семёныч. Ну вот простой пример. Есть к примеру, несколько заводов у буржуев, что выпускают разные стали. Есть завод, назовём его «А», что выпускает к примеру, посредственную сталь. Есть завод «В», что выпускает сталь получше качеством, по той же цене. Так вот, стратегически оказывается, что делать к примеру, инструмент, свёрла те же, из стали завода «В» выгодно не всегда! То есть «тряска над маркой» для западных фирм — предрассудок! Так их способ зарабатывания на жизнь организован, что цель

производства получается — навязать дрянной товар по возможно большей цене! Другое дело, что рынок худо-бедно заставляет держаться рамок. Но в том то и дело, что Адам Смит — главный экономист, чьи труды на Западе как букварь экономиста почитаются, слона-то в своих рассуждениях о «свободном рынке» и не заметил-то! Роль «внеэкономического регулятора» — государства или иных структур, заставляющих «играть по-правилам» участников рыночного обмена. Иначе, без этих «полицейских рынка» в «невидимую руку рынка», которая по Адаму «всё разрулит», насрут без стеснения, и будут ломать его под себя! Так что мы, по Бронштейну, должны поставить экономический опыт, по всем научным правилам, и разработать свою, коммунистическую экономику. И ведь какое название придумал! Постиндустриал! Это, значит, выше индустриала — фазы развития экономики наиболее развитых стран мира!

— И что он конкретно предложил?

— Создать «Автономхоз». Вернуться на некоторое время к полностью автономному производству. Где всё производится самой организацией. Но при этом учесть специфику развития… живого организма! Мол, природа при создании сложных организмов подобные задачи решала не один раз, и у неё можно подсмотреть много полезного. Но в то же время не увлекаться заимствованием, помня, что то, что естественно — часто безобразно!

— А это как понимать?

— А так, что «изобретения природы» часто, на примерку к человеческому обществу, носят прямой людоедский характер. То что муравьям полезно, для человечества — культурная смерть!

— Ладно, давай вернёмся к «нашим баранам». То есть предложениям Бронштейна по велозаводу и организации производства. Что он конкретного предложил?

— Ну, например, придумал, как максимально заинтересовать рабочих совершенствовать свои навыки. Предложил рабочим продавать «полуфабрикаты» друг другу — тогда сразу халтура видна. И точно, хоть и приняли некоторые несознательные элементы это предложение «в штыки», польза есть — нерадивые сами выявились и с завода ушли, а качество выросло. Нам бы побольше торговать своей продукцией разрешили бы. Хотя бы в рамках «Автономхоза», своим. Чтобы, значит, здравые механизмы рынка проверить, и приспособить для нужд коммунистического строительства.

— А тебе не кажется, Семён, что коммунизм какой-то странный получается? А? Рынок-то причём? В коммунизме?

— Так ведь, Макар Семёныч, никто ведь точно не знает, как экономика коммунизма работает! А мы ведь в СССР, хотим ускорить исторический процесс! Поэтому и нужно по-пристальнее изучить те формы хозяйствования, о которых известно, что они работают. И затем, отталкиваясь от них, найти уже чисто коммунистические, которые будут работать не хуже.

— М-да. Задача. Ладно, дерзайте, на мою поддержку расчитывать можете смело! Но чтоб производство росло и развивалось! Как, осилите самостоятельный выпуск моторов и мотоциклеток?

— Могём, Макар Семёныч. Нам бы только разрешили этот год посвятить «модернизации» завода, сами бы и станки сделали, и инструменты. А так мощности производственные обычными делами «съедаются»,

на развитие мало остаётся. А вот если бы хоть один год на «раздувание» и «модернизацию» станочного парка потратить! Да что там год — это хотя бы оставшееся время до следующего года, то уже с первого января мы бы могли сами, на своём сырье, без напряжения существующих киевских заводов, по тыще моторов в месяц выпускать! Продовольствием рабочих обеспечить! Да и рынок сырья и полуфабрикатов киевский существенно обогатить предложением. Голод «металлический» закрыть. А то и резиновый. Есть возможность, Матвей говорит, из светильного газа резину делать.

— Ну, тогда успехов, Семён! И намекни Бронштейну, что ему неплохо бы в комсомол заявление написать.

— Так уже, написал. Я ему рекомендацию подписал. Кстати, Макар Семёныч. Он велосипед подаренный, нам на завод передал, как «служебный». Мол, раз военные такие жмоты оказались, пусть он обществу послужит. И мы с этого велосипеда, или «байка», как Бронштейн говорит, все размеры сняли, и материал аккуратно исследовали, установили состав, подбираем наши, киевские аналоги. Конструкция у байка хороша, так что наперво, попробуем его скопировать, как говорит Бронштейн, «в ноль».

— Ладно, Семён, иди уж.

Глава 22. Макаров и Бронштейн обсуждают стратегию своих действий

Парой дней ранее.

— Обсудим прочитанное? — задал вопрос Бронштейн, отложив в сторону книгу, под заголовком «Утопия».

Сегодня у Матвея был «библиотечный день», посвящённый поиску нужных книг, кроме этого, с подачи пришельца Бронштейн, получив доступ к фондам центральной городской библиотеки, решил устранить свои «пробелы в идеологическом образовании».

— Как тебе книга? Как ты её понял? — вопросом на вопрос ответил Макаров.

— Смешанные чувства. Вот не нравится мне что-то в предложенной Мором модели общества. Чувствуется фальшь какая-то.

— Твои ощущения можно свести к следующему вопросу: — «а судьи там кто»? Основное недоверие у человека, умеющего думать и прожившего богатую событиями жизнь, вызывают изображённые Мором «начальники» Утопии. Лица, которым реально принадлежит власть в этом городе-государстве, фактически. Кто решает, как будут жить утопийцы.

— И это тоже, но не только. Меня например, раздражает в романе то, что «общество» вмешивается буквально во все стороны жизни гражданина. Даже пару тебе, мужа или жену — назначают.

— Молодец. Тоже характерная особенность ранних утопий. Обычно эту разновидность контроля обосновывают необходимостью осуществлять «евгенику» и оздоравливать общество через рождение здоровых индивидуумов от здоровых родителей.

— Формально, как ты Макаров, говоришь, предложение правильное. В чём же подвох?

— А в том, что жизнь, реальная жизнь, богаче на каверзы, в отличии от выдуманных схем. Вдобавок уже есть исторический опыт, что «вырастает» из «утопийских» догм. Как опыт человечества, так и живого мира планеты Земля.

— Объясни. Не понимаю, что ты имеешь в виду. Или ты говоришь о социобиологии? Социальном дарвинизме, который будет мешать создать подобное общество.

— Вот как раз «социальный дарвинизм», при некоторой изощрённости, можно обойти. Просто общество с реализованными описанными в Утопии принципами, рождает на практике нечто иное, чем надеялись. Впрочем, те, кто понимают суть происходящего, как раз и пользуются энтузиазмом «утопистов» в своих целях.