Пришельцы с небес

Андерсон Пол Уильям

Треза остановилась, смутившись. Руори видел, как высоко была поднята ее голова и как раздулись ее ноздри, будто негодуя на него. «Да, она из того рода, который столетиями оказывал благодеяния, а не принимал», — подумал он и поэтому ответил очень осторожно:

— Нам во многом повезло, донита. Собственно наших заслуг в этом мало. Мы меньше других пострадали во время Судной Войны и не голодали благодаря богатствам океана. И мы не возродили ни одно из чудесных умений наших предков — у них не было таких умений. Но мы возродили общий подход древних к жизни, их образ мышления — науку. И в этом все дело.

Треза перекрестилась.

— Атом! — выдохнула она и отвернулась.

— Да

нет же, донита, — возразил он. — Очень многие народы, которые мы для себя открыли, считают, что наука была причиной гибели мира. Другие думают, что наука — это просто какие-то наборы формул, чтобы строить высокие здания или разговаривать на. расстоянии. И то, и другое неверно. Научный метод — это только способ познания. Это как… как все время начинать все сначала. И поэтому вы, мейканцы, можете помочь нам, поэтому мы нашли вас, поэтому еще не раз будем стучаться с надеждой в вашу дверь.

Она хмурилась, хотя что-то в ее лице начинало проясняться.

— Я не понимаю, — произнесла она.

Руори поискал глазами что-нибудь для примера. Наконец он показал на идущие подряд отверстия в балконных перилах.

— Что здесь было раньше? — спросил он.

— Здесь? Не знаю. Всегда так было.

— Кажется, я могу вам сказать. Я такие вещи видел повсюду. Это была кованая железная решетка. Но ее давно вытащили и разобрали на инструменты и оружие. Я прав?

— Да, наверное, — согласилась она. — Железо и медь стали очень редки. Нам приходится посылать караваны через весь материк, к развалинам Тамико, и бояться, чтобы их не захватили бандиты или варвары. А когда-то железные перила тянулись отсюда на километр. Мне говорил дон Карлос.

Он кивнул:

— Именно так. Древние истощили мир. Выбрали все руды, сожгли уголь и нефть, почвы смыло эрозией, и не осталось ничего. Я, конечно, преувеличиваю. Месторождения еще есть, но их недостаточно. Старая цивилизация, говоря образно, проела капитал. Правда, леса и земли уже опять достаточно, чтобы попытаться восстановить технологическую цивилизацию. Но минералов и топлива по-прежнему не хватает. Столетия подряд людям приходится разрушать древние предметы, если в них есть хоть сколько-нибудь железа. Знания предков, в сущности, не утрачены, просто не стало возможности их использовать, потому что мы гораздо беднее.

Он подался к ней, стараясь убедить.

— Но знания и открытия не зависят от богатства. Может быть, именно потому, что на наших островах не было металла, мы и нашли другой путь. Научный метод применим к ветру, к солнцу, к живым существам не меньше, чем к нефти, железу или урану. Занявшись генетикой, мы научились создавать нужные нам водоросли, планктон и рыб. Научный подход к лесоводству дал нам строительный лес, сырье для органического синтеза, кое-какое горючее. Солнце заливает нас энергией, и мы знаем, как ее собирать и использовать. А вместо металла часто можно использовать дерево, керамику, даже камень. С помощью принципов крыла, или закона Вентури, или трубы Хилща можно превратить в энергию ветер, получить тепло или холод, можно использовать энергию приливов. Параматематическая психология, даже в ее теперешнем зачаточном состоянии, позволяет контролировать прирост населения и… простите, я заговорил на своем инженерном языке. На самом деле я всего лишь хотел сказать, что если бы нам помогли другие жители Земли — вы, например, мы бы могли догнать наших предков и даже превзойти… не так, как это делали они, зачастую близоруко и расточительно. Мы могли бы найти свой путь…

Звуки его голоса повисли в воздухе. Она не слушала. Треза напряженно смотрела куда-то

поверх его головы, и на ее лице был написан ужас.

На стенах заиграли трубачи, и раздались звуки колоколов собора.

— Девятеро чертей, да что еще… — Руори повернулся на каблуках й посмотрел вверх. Небо было уже почти синим, и в нем прямо над С'Антоном медленно плыли пять кораблей. Солнечные лучи освещали вырезанную на их бортах геральдику. Их размеры впечатляли: каждый около трехсот футов в длину.

В следующий момент оттуда выпорхнули пурпурные пятна и стали медленно опускаться на город.

— Пришельцы с небес! — произнесла она тихим сдавленным голосом: — Пресвятая Мария, не оставь нас!

2

Локланн приземлился на каменные плиты, перекатился и встал на ноги. Прямо перед ним над фонтаном возвышалась статуя всадника. На мгновение он остановился и с восхищением посмотрел на нее — всадник казался совершенно живым. Ничего подобного не было ни в одном из горных королевств: ни в Каньоне, ни в Зонне, ни в Корадо.

На площади было людно: крестьяне и ремесленники готовились к открытию рынка. При виде пришельцев толпа с паническими криками заметалась по площади. Но один крупный мужчина заревел, схватил каменный молот и бросился к Локланну. Он хотел дать убежать молодой женщине с ребенком на руках, наверное, своей жене. Несмотря на мешковатую одежду, Локланн отметил, что у нее была неплохая фигура. Работорговцу-монгу за нее можно будет заломить цену, когда он в следующий раз появится в Каньоне. Да и за ее мужа тоже, но на него не было времени Локланн еще не успел снять парашют, и тот ему сильно мешал. Он выхватил пистолет и выстрелил. Мужчина рухнул на колени, с изумлением посмотрел на окровавленные, прижатые к животу руки и упал. Локланн освободился от парашюта и, стуча ногами по мостовой, ринулся вслед за убегающей женщиной. Когда он схватил ее за руку, она вскрикнула и попыталась вырваться, но ей мешал ребенок. Локланн толкнул пленницу к храму: На ступеньках уже стоял Робра.

— Поставь часового! — крикнул шкипер. — Будем здесь держать пленников, пока не займемся храмом.

К входной двери, шатаясь, шел человек в одежде священника. Будто пытаясь преградить захватчикам путь в храм, он выставил на вытянутых руках крестообразный мейканский талисман. Робра размозжил ему голову секирой и, отшвырнув тело в сторону» втолкнул женщину внутрь.

На площадь опускались вооруженные люди. Локланн собрал их сигналом рога. С минуты на минуту можно было ожидать, контратаки… вот, началось.

Показалась группа мейканских кавалеристов. Это были молодые и гордые бойцы в широких штанах, кожаных кирасах и украшенных перьями шлемах. На всех были развевающиеся плащи, в руках у каждого — деревянная, с обожженным наконечником, пика и стальная сабля — совсем как у желтых теккаских кочевников, с которыми они сражались вот уже не одну сотню лет. Но и обитатели небес дрались с ними не меньше.

Локланн с трудом протиснулся в первые ряды своих солдат, где развевался поднятый знаменосцем Флаг Молний. Половина экипажа «Буйвола» выставила зазубренные керамические наконечники пик, уперев древки в землю, и ждала. Когда волна нападающих нахлынула на них, пики опустились. Кони кавалеристов налетали на пики, с визгом становились на дыбы. Копьеносцы сбивали всадников. Вперед выступила вторая линия оборонявшихся с мечами, секирами и ножами для подрезания коням подколенных жил. Несколько минут кипела бойня. Нападавшие дрогнули. Они не обратились в бегство, но отступили в беспорядке. И тогда защелкали каньонские луки.