Припарка для целителя

Роу Кэролайн

— Можете объяснить, почему вы приехали в город Жирону с утверждением, что вы родственник сеньора Мордехая? Насколько я понимаю, это было неправдой.

— Это было неправдой, ваша часть, — ответил Лука. — С моей стороны говорить это было не только дурно, но и глупо. Я сделал это, чтобы получить больше работы как травник, в надежде, что сеньор Мордехай представит меня людям, которым могут понадобиться мои услуги.

— Ваш мотив, — сказал третий судья, — не вызывает восхищения, но понятен. Почему вы обратились к сеньору Мордехаю, а не к кому-то из других состоятельных людей в городе?

— Я знал парнишку Рувима, ваша

честь. Настоящего сына Фанеты. Он был одиноким, несчастным, жил в городе Мальорка и приходил в мастерскую, где я был учеником…

— Травника? — спросил первый судья.

— Нет, ваша честь, — ответил Лука, покраснев. — Столяра.

— Я так и знал, — удовлетворенно прошептал Ромеу дочери.

— И рассказывал нам…

— Нам? — переспросил первый судья.

— Да, ваша честь, мне, моему учителю и иногда еще одному парню, он был бедным, ему было некуда пойти, и он время от времени приходил к нам. Мой учитель был очень добрым человеком. А Рувим рассказывал нам о своих баснословно богатых родственниках в Жироне, о том, что его бездетный дядя написал его матери письмо, так как искал наследника. Но, перед тем как завещать деньги племяннику, его дядя хотел познакомиться с ним. Рувим собирался отправиться в Жирону. Он говорил, что не хочет расставаться с нами. Но, видите ли, ваша честь, я хотел уехать, когда мое ученичество окончилось, и тот парень тоже говорил о том, что намерен покинуть остров, поэтому Рувим собирался подождать до тех пор, потом поехать в Жирону и получить наследство. Он говорил, что его родственники в Жироне пьют из золотых чаш и едят золотыми ложками, что у них витражные окна, как в церкви, дома величиной с Альмудайну, в них полно слуг и рабов, там громадные фонтаны, и никому не приходится работать.

Пораженных присутствующих заставило изменить мнение об их городе как сокровищнице и рае праздности.

— Приехав сюда, вы, должно быть, были удивлены, — сухо сказал Беренгер.

— О, я не ожидал, что здесь будет так, ваше преосвященство, — сказал Лука. — Мальчику нравилось рассказывать чудесные истории, чтобы произвести на нас впечатление.

— Значит, вы не собирались унаследовать большое состояние? — спросил третий судья.

— Оно не мое, ваша честь, — ответил Лука. — Оно принадлежит Рувиму. Я только хотел найти работу.

На последние несколько заявлений подсудимого почти никто не обратил внимания, кроме писцов и судей, потому что, пока Лука говорил, один из секретарей вошел в дверь в боковой части зала, которой во время судебных заседаний пользовались судьи и другие служащие. Подошел прямо к судейскому столу, пригнулся позади Беренгера, негромко сказал ему несколько слов и выпрямился. Однако, вместо того чтобы выйти, секретарь пошел туда, где собрались свидетели, и похлопал по плечу Томаса. Томас поднялся и последовал за секретарем к выходу. Как только Лука договорил, Беренгер посмотрел на судей, кивнул и тоже вышел.

— Теперь, — сказал третий судья, — я бы хотел еще раз заслушать ваши показания относительно визитов к сеньору Нарсису Бельфонту.

Когда секретарь, Томас и Беренгер вышли в дверь, Даниель и его пленник сидели за столом в вестибюле спиной к вошедшим. Даниель, как мог, привел себя в порядок за то короткое время, что у него было. Молодой человек, который прыгнул на него с ветви, был поцарапанным, запыленным, но держался с видом оскорбленной

невинности.

Секретарь сел в конце стола, к нему присоединился таившийся в тени писец. Потом капитан стражи сел рядом с молодым человеком и стал его допрашивать.

— Говоришь, тебя зовут Раймон? — спросил капитан.

— Да, — ответил молодой человек.

— Ты тот самый Раймон, который работал у управляющего имениями, расположенными северо-западнее дороги на Фигерес?

— Я по-прежнему у него работаю. Я его секретарь и доверенное лицо.

— Это он? — негромко спросил Беренгер у Томаса.

— Нет, — прошептал мальчик. — Этот говорит не так. Будто дворянин, воспитанный и богатый.

— Я должен буду вернуться в зал, — тихо сказал епископ, — а ты после моего ухода останься здесь, где он тебя не видит, и продолжай слушать. Когда будешь нужен, секретарь приведет тебя в зал.

— Могу я узнать, что происходит? — твердо спросил Раймон. — Я добропорядочный человек, ехал по делу своего нанимателя. На минутку вошел в лес по естественной надобности, и когда хотел прийти на помощь человеку, подвергшемуся нападению на пустынном, узком месте дороги, меня схватили и притащили сюда как преступника.

— Кто напал на него? — спросил капитан.

— Какой-то ненормальный, прыгнувший на него с ветви дерева. Видимо, хотел завладеть его лошадью. Я только подбежал к ним, как откуда ни возьмись появился какой-то невоспитанный мальчишка, размахивающий мечом — наверняка краденым, — и стал угрожать мне смертью. Он явно не понял, что происходит.

— Мы сожалеем об этом, — вкрадчиво сказал епископ, выйдя вперед, чтобы молодой человек его видел. — Возможно, произошло недоразумение. Но по странному стечению обстоятельств мы считаем, что ты сможешь помочь нам опознать преступника на этом процессе. Он или его сообщники могут даже быть причастны к этому нападению на дороге, мы надеемся, что ты его видел раньше.

Беренгер быстро вышел из вестибюля и вернулся за судейский стол.

Капитан резко толкнул Раймона. Молодой человек настороженно огляделся, потом поднялся, чтобы идти под конвоем в зал.

Лука еще продолжал говорить, подробно описывая, как лечил сеньора Нарсиса Бельфонта, когда Раймон, сопровождаемый капитаном, вошел в зал и остановился у двери.

Беренгер поднял руку, чтобы остановить поток слов.

— Сеньор Раймон, — спросил он вкрадчиво, — это тот человек, который напал на вас на дороге сегодня утром?

— Трудно сказать, ваше преосвященство, — ответил молодой человек, резко отвернувшись от подсудимого к судьям, — потому что я не успел разглядеть его до того, как на меня напал этот мальчишка, но, возможно, он.

При звуке голоса Раймона Лука повернул голову и уставился на него в изумлении.

— Иосиф, — спросил он, — что ты делаешь в Жироне? Я думал, ты на Сардинии с Хуаном Кристиа. Он посылал за тобой — он тоже здесь? Если да, сеньоры судьи, он может дать показания в мою пользу. Он знает, как мало я умею и что я ничего не знаю о ядах.

Лицо Раймона побелело как мел.

— Я ни разу в жизни не видел этого человека.

— Неправда, — сказал Лука. — Это тот парень, о котором я вам говорил, — искренним тоном обратился он к судьям. — Что приходил и слушал рассказы и выдумки Рувима в мастерской моего учителя. Прошу вас, заставьте его сказать, где Хуан Кристиа. Он даст показания в мою пользу.