Припарка для целителя
Шрифт:
— Любимая, ты потеряла аппетит, как бедная маленькая Рехина? — спросил Исаак. — Но определенно по другой причине.
— Обед еще не на столе, — испуганно сказала Юдифь. — О чем я только думала? — добавила она и поспешила на кухню посмотреть, что там делается.
— Ракель, — негромко заговорил ее отец, — когда состоится твое бракосочетание, сможешь ты остаться дома, пока у матери не родится ребенок? Она более усталая, чем готова признать. Я слышу это в ее голосе и вижу по походке; они не такие легкие,
— Но, папа, мы нашли Хасинту в помощь Наоми, она может справляться на кухне со столькими делами, что маме незачем беспокоиться о них. Неужели не понимаешь, как все изменилось с появлением этой девочки?
— Дорогая моя, твоя мама всегда будет беспокоиться, — сказал Исаак. — Это у нее в натуре.
— И она сейчас беременна. Естественно, устает и медленнее ходит.
— Это было не так, когда она носила близнецов.
Терпя поражение, Ракель смирилась с ним.
— Пожалуй, будет лучше, если мы поженимся весной, — сказала она со вздохом.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Море закипит, как чугунок в печи.
Торговый агент отодвинул остатки превосходной, фаршированной травами и рисом рыбы, которой они обедали. Служанка поставила на стол большую чашу с сушеными фруктами и орехами, затем вышла.
— Сеньор Эфраим здоров? — спросил Антони. — Не в его духе упускать возможность приехать сюда, осмотреть наши товары. И узнать последние новости и слухи.
— Совершенно здоров, — ответил Даниель. — Но говорит, слишком занят, чтобы уезжать. Я не верю ему. Думаю, в том, что он остался дома, моя вина.
— Как такое может быть?
— Это долгая история.
— После обеда самое лучшее время слушать долгую историю, — сказал Антони. — Если она окажется слишком уж утомительной, ее можно сочетать с послеполуденным сном.
— Постараюсь не затягивать ее, — со смехом сказал Даниель. — В прошлом месяце я должен был жениться на самой умной и красивой девушке во всей Каталонии. Ее зовут Ракель, она дочь весьма уважаемого и известного врача Исаака.
— Я слышал о нем, — сказал Антони. — Ее отец — тот слепой врач, который вылечил юного герцога Жироны, так ведь?
— Да, и по причине его слепоты дочь, почти столь же знающая, как он, помогает ему. К несчастью для меня, незадолго до того, как мы должны были сочетаться браком, сеньора Исаака позвал на помощь его друг с севера, и ему пришлось взять с собой дочь. Она только недавно вернулась и попросила несколько недель для приготовлений к свадьбе.
— Я могу понять ее соображения, — сказал Антони. — И вместо желанного бракосочетания вам пришлось ехать в наш прекрасный порт Сант-Фелиу-де-Гиксолс посмотреть, что привлечет ваше внимание среди диковинок в моем складе.
— Пришлось,
— И нигде в этой части мира, — с удовлетворением сказал Антони. — Они прибыли из одного порта на Черном море.
— Недавно у нас возникла большая нужда в новых или необычных мехах для отделки. Дядя очень расстроится, что не поехал со мной, когда узнает о кожах, которые вы привезли. Но, видимо, это испортило бы предлог отправить меня сюда.
— Это наказание он несет за чрезмерную щепетильность, — сказал Антони. — И любезность. Но скажите, откуда вы появились, юный сеньор, — продолжал он, обращаясь к Рувиму.
Рувим слегка покраснел при неожиданном оскорблении и повернулся к хозяину дома.
— Откуда появился, сеньор?
— Мордехай сказал, что вы сын его двоюродной сестры Фанеты и это был ваш первый визит в Жирону, — сказал Антони. — Похоже, непродолжительный.
— Недельный, — сказал Рувим. — Я родился и вырос в Севилье, но теперь мы живем вместе с бабушкой на Мальорке. И сегодня, если ничего не случится, сяду на судно и отправлюсь в обратный путь.
— Так, — сказал Антони. — С кем вы плывете?
— На маленьком суденышке, о котором вы вряд ли слышали, — ответил Рувим. — Бабушка знает капитана. Но сеньор Мордехай сказал, что если оно не придет, на всем побережье никто не знает больше вас о судоходстве, сеньор Антони. Мне придется полагаться на ваш добрый совет.
— Вы получите любой, какой я смогу дать, — сказал Антони, глядя на него с возрастающим интересом.
— Я совершил это путешествие, — сказал Рувим, — ради матери. Она очень хотела, чтобы я познакомился с ее родными.
— И каково ваше впечатление о восточных родственниках? — спросил Антони.
— При знакомстве с сеньором Мордехаем я очень удивился. Думал, он простой сапожник, и узнал, что это очень богатый, уважаемый человек. Я чувствовал себя очень неловко, боялся, как бы он не подумал, что я приехал ради выгоды, но он был очень гостеприимен и любезен со мной.
Пока Рувим говорил, Антони не сводил с него изучающего взгляда, словно перед ним был сомнительный товар, покупку которого он обдумывал.
— Когда вы с матерью перебрались на Мальорку?
— Почти три года назад, — ответил парень.
— Знаете, — сказал Антони, — если б не сказали мне, что вы из Севильи, я бы подумал, что вы провели всю жизнь на островах.
— Что вы имеете в виду? — спросил Рувим с недоуменным видом.
— На Мальорке у меня много друзей и знакомых, — ответил Антони. — Есть и родственники. Вы уже говорите как настоящий островитянин.
— Спасибо, — сказал Рувим. — Но только боюсь, что больше не смогу говорить как севильец.