Принцип Пандоры
Шрифт:
– Лейтенант Харпер, – Спок выглядел строгим, – в 08-00 доложите на Землю. Главный медицинский офицер проверит, позволяет ли состояние вашего здоровья приступить к своим обязанностям. Вы, мистер Обо, будете выполнять на корабле ту работу, которую хорошо умеете делать. То, что вы слышали в этой комнате, сохраняйте в строгой секретности. Вы понимаете?
– Нниккому нне сскажжуу! – торжественно поклялся Обо.
Спок нахмурился.
– Это под вашу ответственность, мистер Харпер. Позаботьтесь о нем, – произнес он и вышел из комнаты.
Харпер ошарашенно смотрел
Лицо, возникшее на экране перед глазами Кирка, внушало доверие и выражало уверенность в себе.
Лишь те, кто близко знал Ногура, могли заметить появившиеся недавно тонкие морщинки и необычный для него, слегка потускневший взгляд. Но все-таки это было лицо командира, готового взять ответственность за судьбы вверенных ему людей. Сообщение прозвучало четко и коротко:
– С вами говорит адмирал Гейгачиро Ногура, командир Звездного Флота. В соответствии со статусом Федерации с 03-00 мирного времени начинает действовать внутрипланетный Код Непредвиденных Обстоятельств. Меры предосторожности вызваны трагической гибелью людей Живого Городка. До тех пор, пока не будут выяснены причины этого, на планете Земля вводится режим федеративного карантина. Сожалеем о неудобствах, с которыми будут вынуждены столкнуться сограждане…
–… Спок, слышимость хорошая? Помех нет? – Кирк перевел взгляд на другой экран, с которого на него смотрело спокойное лицо первого офицера. Мостик выглядел совершенно обычно, и создавалось впечатление, что это простой телефонный звонок дежурному из первой каюты.
– Хорошая слышимость, капитан. Сейчас отправляемся… Радио отключено, сэр. Сожалею, но дальнейшее общение невозможно.
Спок отдал приказ об отправлении.
– Спок, Скотти говорил, что с верповальным тросом что-то не в порядке. Он собирался проверить его прямо в полете. И функциональная кнопка панели управления временами барахлит. Но, надеюсь, ничего серьезного.
– Капитан, я намерен вернуть вам корабль в целости и сохранности. Все системы будут…
На дальнем плане внезапно послышался голос человека, выходящего из лифта:
–., что, черт побери, происходит вокруг?!
– Боунз, – Кирк попытался улыбнуться, когда на экране появилось встревоженное лицо Маккоя.
– Джим, я слышал, что ты покинул корабль? На Земле введен режим карантина, а мы вылетаем на выполнение какой-то дипломатической миссии – но где, покажите мне, хоть один дипломат на борту корабля?
– Спок тебе все объяснит.
– М-мм, вот это денек!
– Заботься о здоровье членов экипажа получше, Маккой.
– Одному богу известно, как я стараюсь. Скотти суетится вокруг двигателя, не желая ничего объяснять, а у меня еще группа новых парней, которые должны быть немедленно обследованы… Хорошее времечко ты выбрал для выходных, Джим!
– Извини, Боунз.
– Капитан, – обратился Спок, – мы заканчиваем взлет.
Вот и все. Кто-то должен прервать разговор, а Спок, очевидно не мог этого сделать. Маккой, посмотрев на них обоих, почувствовал себя неловко. Наконец молчание нарушил Кирк:
– Удачи вам. Связь окончена. – Он отключил свой канал. Его слова
– Ограничения и замены временны. Надеемся восстановить…
Кирк отсоединился и от него, оставшись абсолютно один. В груди разрасталась паника. Он старался подавить ее, зажмуривался и… снова возвращался на мостик «Энтерпрайза», где ему был знаком каждый звук, каждое движение. Чувствуя нарастающую мощность и увеличивающиеся обороты двигателя корабля, он понимал, что экипаж «Энтерпрайза» летит навстречу опасности. Без него.
И без твердой надежды когда-либо вернуться обратно.
Кирк резко открыл глаза. Вокруг неподвижно застыл полумрак Вольта: серый, ничего не обещающий, освещаемый лишь мелькающими огоньками компьютеров, огромный подземный город с населением в количестве одного человека… Здесь бьется только одно сердце – его собственное. А наверху хозяйничала весна, наполняя планету неповторимыми ароматами, красками, звуками. Несмотря ни на что, жизнь продолжалась…
Продолжалась ли? Мысль о том, что все могло быть уже по-другому, подбросила Кирка со своего места, и он схватился за наушники, как за спасительную соломинку. Впопыхах капитан нажал другую кнопку.
На экране появилось изображение застывшего во времени Ричардса с раскрытой книгой в руках. Кирк замер, внимательно вглядываясь в лицо юноши. Приблизив изображение, он отчетливо прочитал меж скрюченных пальцев погибшего строчки из книги:
" – И это все? – спросил я.
– Все, что ты слышал, сын мой, – ответил Сильвер.
– Что ж, – отозвался я. – Мне хорошо известно, за чем нужно смотреть. С тех пор, как я с тобой связался, я увидел слишком много смертей. Но есть пара вещей, о которых тебе следовало бы знать… Сейчас твое положение незавидное: потерян корабль, потеряны сокровища, потеряны люди, твое дело трещит по швам, и если тебя интересует, кто виноват в этом – так это я! Я был тогда в бочке с яблоками, в ночь, когда мы подписали…»
Его корабль, его мир, его Федерация находятся на грани войны.
Саавик стояла на главной палубе, прижавшись лбом к холодному стеклу иллюминатора, в последний раз глядя на удаляющуюся Землю. «Энтерпрайз» поднимался все выше и выше в небесный ночной полумрак. Повсюду на палубе загорелись красные и зеленые огни.
– Покидаем территорию космодрома. Приготовьтесь, корабль набирает скорость.
Она почувствовала шаги за спиной и чье-то молчаливое присутствие.
– Помощник командира Ухура, – пробормотала она, обернувшись.
– Ты хотела увидеть не меня? Извини.
Саавик не нашлась, что сказать, но Ухура, похоже, и не ждала ответа. Помощник командира, наверное, долго уже находилась на мостике и, должно быть, все слышала. Они молча стояли рядом, наблюдая за убегавшими вдаль звездами и провожая печальным взглядом Землю, которая скрывалась из вида. Саавик думала об океанах и дождях, о цветущих деревьях, бейсболе под жарким солнцем. И о людях, с которыми столкнула ее судьба. Может, уже никогда не придется увидеть всего этого.