Принцессы, русалки, дороги...
Шрифт:
Да, конечно, мой неожиданный знакомый внешне — в белой рубашке и в светлых брюках, с острыми, проницательными и в то же время предупредительными глазами — был гораздо более похож на конторщика, чем на экзотически-романтического князя. Но, наверно, поэтому, несмотря на издавна «висящий» на образе конторщика «ярлык» незначительности и неинтересности, магараджа показался мне в конце беседы очень интересной фигурой современной Индии — страны, опрокидывающей многие давно устоявшиеся представления как в политической, общественной жизни, так и в быту. Лишь от одной фразы моего собеседника повеяло «ветерком» прошлого
— Взгляните вон туда, — он указал на зеленую поляну вдали. — Видите — там белые лани?
— Козы? — переспросила я, не расслышав.
— Не козы. (Впервые за все время беседы в голосе магараджи зазвучал металл.) Не козы, а лани! Белые лани, которых больше в Индии вы нигде не увидите. Они вымерли. Мой отец обладал двумя — поймал на охоте. У меня сейчас одиннадцать. Взгляните на них! Это то, что вам стоит запомнить от посещения моего дворца!
Я была не согласна с магараджей и откровенно сказала ему об этом. Кажется, сказала примерно тем же тоном, каким была произнесена его фраза: «Не козы, а лани!»
— Не лани, а вы сами, господин Кришна Рао, — самое интересное, что может остаться в памяти от посещения вашего дворца!
...Подумать только: первый человек полетел в космос!
Советский человек!
Я ДЕРЖУ НА ЛАДОНИ СОЛНЦЕ!
Ослепительно светлое здание главного почтамта в Нью-Дели, сверкающая золотая песчаная площадка перед ним, сверкающая стайка велосипедов у стены, белозубый мальчишка-газетчик в безукоризненно белой рубашке... Впрочем, очень может быть, что здание на самом деле серое, с облупленной известкой, что песок густо замешен на копоти и пыли, велосипеды — обшарпанные, а рубашка на газетчике — далеко не безукоризненной чистоты. Просто зной, потрясающий зной, предельно обостряет и усиливает светлые тона. И кажется, что даже небо — белозубое, хохочущее.
Девятилетний газетчик Рамеш — мой приятель. Родители его работают на почте: отец — грузчиком, мать — уборщицей. У Рамеша много братьев и сестер, но он, по словам его матери, самый бедовый: «Он понимает, что надо зарабатывать деньги, помогать семье». В самом деле, Рамеш может ловко обмахнуть пыль с машины, пока человек, приехавший на почту, занят у окошка. А когда вы освободились, спеть или станцевать для вас что-нибудь. Моя дружба с предприимчивым газетчиком началась с его песенки:
— Мальчик, маленький мальчик, что у тебя в руке? — Я держу на ладони солнце! — А что у тебя в блестящих глазах? — Говорят, что у меня в глазах солнце! — А правда ли, что у тебя в сердце — желание получить большой бакшиш? — Нет, я не хочу бакшиш. Я хочу заработать целое царство руками, в которых — солнце!За исполненную песенку
— Что я еще могу сделать, чтобы получить от вас снова несколько пайсов?
— Я всегда буду покупать у тебя газеты, но смотри, чтобы были только хорошие новости из Москвы!
Рамеш отнесся к этой просьбе совершенно серьезно, по-деловому:
— Какие хорошие новости? Что начался дождь и холодно или что кончился дождь и жарко?
Я выбрала ясную жаркую погоду. С тех пор — будь то в июле или в феврале — Рамеш встречал меня возле почты, горланя, как ошалелый галчонок:
— В Москве очень хорошие новости! Кончился дождь и очень жарко!
Накануне моего отъезда из Индии я получила от своего приятеля подарок. Рамеш не кинулся, как обычно, вприпрыжку к моей машине, а приблизился медленно, подчеркивая важность того, что должно было произойти. Пачки газет у Рамеша не было, и руки он держал за спиной. Он объявил, что придумал новую песню, сам придумал специально для меня. Он спел:
— Москва, Москва, что у тебя в руке? — Я держу на ладони солнце! — А что у тебя в блестящих глазах, Москва? — Говорят, что у меня в глазах — солнце!Я поняла, что означают мальчишечьи стиснутые за спиной руки, и не пыталась расценивать дружбу на деньги. Я поставила вопрос иначе:
— Что прислать тебе в подарок из Москвы?
Оказалось, что Рамеш предусмотрел и такой вариант. Он попросил.
— Пожалуйста, пришлите мне фарфоровый сервиз!
Фарфоровый сервиз? Почему именно сервиз? В Нью-Дели ничуть не меньше фарфора, чем в Москве. И вообще, разве не было у босоногого и, откровенно говоря, порядком-таки оборванного мальчика более насущных потребностей? Сам Рамеш не мог объяснить секрета своей необыкновенной, как мне казалось, просьбы. Он твердо повторил:
— Сервиз. Красивый. Чашки. Блюдца. Большой кувшин для молока. Большая посуда для сахара!..
...Недавно в Москве гостил знакомый мне индийский писатель. Я попросила его захватить с собой на родину, правда, не сервиз, а несколько чашек для Рамеша.
— Вы, наверно, знаете его. Помните, вы были со мной на почте, отправляли свой рассказ в «Труд», а мальчик-газетчик кричал, что в Москве очень жарко! Не могу только понять, зачем мальчишке нужен фарфоровый сервиз? — точно так же, как год назад, весело удивилась я.
— Рамеш, наверно, старательно продумал все. Он считал себя не вправе просить подарки для отца, матери, братишек и сестренок. А в сервизе — много предметов.
...И снова я мысленно вижу ослепительное здание главного почтамта в Нью-Дели, золотистый песок. Снова слышу песенку:
— Москва, Москва, что у тебя в руке? — Я держу на ладони солнце! — А что у тебя в блестящих глазах, Москва? — Говорят, что у меня в глазах — солнце!