Принцессам зеркала не врут
Шрифт:
– Бабушка! – подскочила она к старухе. – Вы случайно не знаете, кто в этом доме живет?
– А тебе зачем? – подозрительно спросила старуха, прижимая к себе сумку-тележку.
– Для расследования, – шепотом сказала Оля, надеясь, что пожилая женщина тут же проникнется интересом и все ей выложит, как на духу. Но на старуху Олины слова произвели совершенно противоположное впечатление.
– Для расследования? – еще более подозрительно спросила она. – А чего это ты тут вынюхиваешь? Да ты не воровка, случайно? Ходют такие, ходют, выспрашивают, а потом пять килограмм гречки с балкона пропадает!
Тут
Она села на детские качели и стала качаться от нечего делать, а потом из дома вдруг вышел незнакомый юноша с гитарой.
Перед Олей вертелись дома, деревья, небо, и в этот круговорот ворвался он – другой, полная противоположность тому, за которым она сейчас следила. Высокий, в черной куртке с заклепками, с убранными в хвост длинными темными волосами – как у Антонио Бандераса в каком-то фильме, название которого Оля не могла вспомнить.
Качели уже давно остановились, а мир продолжал вертеться перед Олиными глазами, потому что она увидела этого юношу.
Из Олиной головы странным образом вылетело все – и мерзкий тип, адрес которого Оля хотела узнать, и мама с бабушкой, и уроки на завтра, и Эльвирины неприятности, и Муся. Был только он, смотреть на которого было и больно, и приятно. Приятно – потому что парень был очень симпатичен, а больно – потому что Оля неожиданно остро осознала свою непривлекательность.
Нет, каракатицей она не выглядела – самой обычной девчонкой тринадцати лет, но эта ее обычность и сводила на нет возможность того, что парень мог заинтересоваться ею.
Он сел на невысокую ограду, которой была огорожена детская площадка, и стал перебирать гитарные струны, подбирая аккорды.
«Господи, да что это такое! – чуть не заплакала Оля, стараясь не смотреть в его сторону. – И принесла меня сюда нелегкая! Лучше б я не знала и не видела его, а теперь буду думать! Все время думать!»
Мимо прошли две девушки возраста Эльвиры, одна из них выглядела точь-в-точь как Бритни Спирс – и волосы, и глаза, и даже пупок на плоском животике, едва прикрытый коротким топиком.
– Никита, привет! – крикнула «Бритни Спирс» юноше и помахала рукой.
Тот в ответ тряхнул головой, и не думая отвлекаться от гитары.
– Никита! – упрямо крикнула девушка.
– Отстань, Лариса, – холодно сказал он. – Ты куда-то шла? Ну и иди себе дальше.
«Если он на такую не обращает внимания, то что уж обо мне говорить!» – мелькнуло у Оли в голове. Она никем и никогда всерьез не интересовалась, и даже Борщов, про которого она рассказывала Мусе, особенно ее не волновал, но сейчас происходило что-то особенное. «Муська мне растолковала бы все, – подумала Оля, делая вид, что просто сидит на качелях и окружающее мало ее трогает. – Его зовут Никита. Никита! Впрочем, я и без Муськи знаю, что влюбилась. С первого взгляда. Разве так бывает?»
Любимые Олины журналы предписывали, что если тебе человек понравился, то надо с ним постараться подружиться. Ненавязчиво и естественно подойти и завязать беседу, узнать, чем человек интересуется.
Но это было выше ее сил.
Она встала с качелей и деревянной походкой, с ужасом осознавая, что она сейчас похожа на чучело,
Она смотрела во все витрины, зеркала и стекла, в которых мелькало ее отражение, и ничего утешительного она не видела. Она видела только самую обыкновенную девочку (даже девушкой назвать трудно!) в джинсах и растянутом свитере коричневого цвета, в разбитых кроссовках и с возмутительными, просто-таки позорными хвостами на голове, причем волосы были перетянуты самыми обыкновенными черными резинками и на разном уровне. «А я еще Мусю критиковала! – с раскаянием подумала она. – А сама-то…»
Глава 2
Смена имиджа
В пятницу вечером к маме пришли гости – соседка тетя Зина и Ангелина Леонардовна, бывшая мамина однокурсница.
– Ах, милочка, как ты необыкновенно сегодня выглядишь! – заахала Ангелина Леонардовна, прижимая руки к груди, как в театре. – Что за дивная прическа.
– Это называется колорирование, – со скрытой гордостью произнесла тетя Зина, надувая пухлые щеки. – Я сама Любочку красила. Четыре разных оттенка, близких по тону. Ничего кричащего, но вместе с тем какой объем!
Волосы у мамы и так были густыми, замечательными, но тетя Зина не могла не хвастаться. Она была парикмахершей в модном салоне. Между ней и Ангелиной Леонардовной тоже существовал скрытый антагонизм – они немного ревновали друг к другу Олину маму, хотя все дружили очень давно.
Ангелина Леонардовна сразу переключила свое внимание на Олю.
– Детка, как ты выросла! – застонала она, хотя в последний раз видела Олю дней десять назад.
Потом они сидели за столом, все так же шумно обсуждая какие-то светские новости, а Оля читала книгу, на нее никто не обращал внимания.
– Так где вы теперь работаете, Ангелина Леонардовна, я не расслышала? – кудахтала тетя Зина, одновременно накладывая внушительной горкой себе на тарелку салат «оливье». – Ах, в акционерном обществе закрытого типа «Метеор». Замечательно! И что же вы там делаете?
– Я аудитор, – немного смущаясь, ответила та. – Занимаюсь аудитом.
– Замечательно! – воскликнула тетя Зина, хотя считала только свою профессию самой важной и интересной.
Ангелина Леонардовна очень следила за своей фигурой – ее блюдо украшали лишь листики салата и веточка укропа. Оля знала, что Ангелина Леонардовна помешана на здоровом образе жизни, и даже обливается холодной водой каждое утро, и пытается приучить к этому своего мужа, крупного научного работника, и сына Вовочку, который недавно пошел в первый класс, и они очень страдают от этого здорового образа – все время чихают и тайком покупают себе колбасу, такую вредную и калорийную, но зато очень вкусную.
Что такое «аудитор», Оля представляла смутно, правда, она слышала, что это сейчас очень популярная профессия, такая же, как менеджер или юрист.
– Расскажите, есть ли у вас хобби! – не унималась тетя Зина. – Какие у вас интересы в жизни?
– Ангелина увлечена здоровым образом жизни, – улыбнулась мама. – Зиночка, тебе крылышко или ножку?
Тетя Зина потребовала себе куриную ножку, а потом еще крылышко и грудку и на некоторое время затихла, увлеченная содержимым своей тарелки.