Принцесса
Шрифт:
21
Общаясь с детьми разного возраста, Юлька понимала, что с дочерью ей все же повезло. Лерка была покладиста, а главное, логична в своих действиях, и если Юльке приходилось повышать на нее голос, то Лерка, хоть и обижалась, но все же, сопя, делала определенные выводы, и вскоре ссора была исчерпана. Наблюдая, как воюют некоторые родители, Юлька всегда боялась, что наступит момент, когда она не сможет внятно объясниться с Леркой. Ей казалось, в тот момент нарушится равновесие, которое всегда существовало в их маленькой семье. Юлька боялась. И этот момент наступил. Лерка вела себя так, словно ничего
Она бы совсем расклеилась, размышляя обо всем этом, если бы не работа, которая держала в тонусе. А еще был Андрей. После выходных возвращаться на работу было волнительно. Но, вопреки всем душевным трепетаниям, там было все как обычно. Идя по коридору, она здоровалась с учителями и учениками, тревожно высматривая мужчину, с которым провела ночь, а потом вдруг они столкнулись в учительской у расписания и Андрей улыбнулся и поздоровался. Вроде все как обычно. Но улыбнулся он теплее, чем всегда, и поздоровался тоном ниже, вызывая у Юльки мурашки.
— Как провела воскресенье? — он обращался к ней на "ты", и Юлька понимала, что ему хочется чуть-чуть продлить момент интимности, пока никого нет.
— Хорошо, — почти шепотом ответила Юлька и взглянула снизу вверх.
В это время в учительскую вошли, громко разговаривая, шурша плащами и куртками, покашливая, коллеги, и Юлька резко отвела взгляд.
— Юлия Вячеславовна, — окликнул Андрей, — ключик передайте пожалуйста!
Она обернулась к нему, от волнения прослушав, что он произнес, и Андрей махнул головой в сторону доски с ключами. Юлька дотянулась, сняла ключ и протянула ему. Андрей раскрыл ладонь, она вложила ключ, на секунду задержала свою руку в его, ощутив тепло, потом вынула ладонь и вышла в двери, испытывая огромное желание обернуться.
В приемной суетилась взволнованная Алла Петровна — Юльку вызывали в управление. Очень срочно.
— Зачем? — Юлька мысленно перебрала в голове все, за что начальство могло быть недовольным.
— Не знаю! — Алла Петровна взволнованно заламывала руки, — звонила секретарша зама, голос противный, тон звенящий!
— Понятно! — Юлька наконец-то сняла пальто, повесила в шкаф. У Аллы Петровны были свои критерии голосов по телефону и определения степени важности. Голос "с той стороны" мог быть вежливым и журчащим, суетливым и спотыкающимся, нервным, злым, переживающим. Сегодня был звенящий. Это значило, что секретарша Звягинцева не просто передала, а отчеканила приказ явиться пред светлы очи своего начальника. — Алла Петровна, позвоните пожалуйста Михал Михалычу, спросите, не нужно ли ему в город…
Всякий раз, когда приходилось менять планы Юлька нервничала. Она кое-как нашла подмену на три своих урока, предупредила Лерку, что, возможно, будет поздно, и через час тряслась в раздолбанной "девятке" одного из сельчан, направляющегося в город по своим личным делам. Помимо всего этого, Юлька через Аллу Петровну узнала, что председатель Михал Михалыч заболел, три дня назад его увезли в город и экстренно прооперировали. Она загадала, если будет время,
В приемной Звягинцева она просидела битых два часа. Секретарша не пропускала к шефу, аргументируя, что у него важный разговор, и не отпускала, заверяя, что "Юрий Геннадьевич скоро освободится". Наконец, когда она уже не просто нервничала, а по-настоящему злилась, Звягинцев вышел из кабинета, как всегда благоухающий дорогим парфюмом, увидел ее, и, многозначительно осмотрев, сухо произнес:
— Добрый день, Юлия Вячеславовна, проходите.
Юлька про себя отметила и сухость и немногословность Звягинцева. Все-таки мерзавец запомнил, как она "отшила" его. Ну что ж, посмотрим, чего хочет…
В напряженном молчании Звягинцев уселся во главе длинного стола, Юльке указал на один из стульев. Она сняла пальто, бросила его на спинку соседнего стула, пригладила волосы, села. В широкие окна бил яркий весенний солнечный свет, с крыш еще не капало, но воробьи вовсю орали, зазывая весну.
— Юлия Вячеславовна, — подал голос Звягинцев, заметив, как она засмотрелась в яркую синь неба за окном, — что у вас происходит?
Вопрос был странный, Юлька недоуменно посмотрела на замдира. Звягинцев всем своим лицом изображал озабоченность и недовольство.
— А что у меня происходит? — спросила Юлька, пытаясь понять, что он имеет ввиду.
— У вас происходит бардак и беспредел! — повысил голос Звягинцев, — а вы, Юлия Вячеславовна, похоже, считаете это нормой, раз сидите тут такая спокойная и не переживаете за свою судьбу!
— Юрий Геннадьевич, — стараясь сдерживаться ответила Юлька, — пока что вы говорите загадками и я не совсем понимаю, что именно вы имеете ввиду, но как только узнаю, конечно, начну переживать!
— Шутите, да? — Звягинцев взял карандаш и начал постукивать им по столу, — ну-ну… В ближайшее время к вам будет направлена инициативная группа с проверкой вашей, Юлия Вячеславовна, деятельности, и скажите спасибо, что именно я буду возглавлять эту группу. Иначе возможно вам бы грозило не только увольнение, но и уголовная ответственность!
— Да за что?! — она больше не могла слушать, как Звягинцев смаковал ее будущие беды.
— Как за что? За организацию на территории школы коммерческого компьютерного клуба и игр на деньги. И ваш новый сострудник тоже будет привлечен к ответственности вместе с вами.
Пару секунд Юлька растерянно смотрела на Звягинцева. Потом сознание включилось, и она все поняла.
— Вы про турнир что ли?! — с облегчением выдохнула она.
— Именно, — кивнул замдир, — наконец-то вы начали соображать.
— А причем тут "коммерческий клуб"? И откуда вы взяли информацию про игры на деньги?
— Только не надо из меня делать дурака! — Звягинцев погрозил ей карандашом.
"Чего там делать, все уже сделано" — злорадно подумала Юлька, но вслух ничего не сказала.
— Я прекрасно ориентируюсь в интернете, и прочитал, как происходит участие в подобных турнирах. А еще, ваши ученики очень хорошо все расписали на страничках своих соцсетей, поэтому, сбор доказательств не составит труда.
Он еще долго распекал ее и так и сяк, время от времени упоминая, что проверка непременно найдет нарушения и ее с позором выгонят из школы, запретят преподавать и отправят в тюрьму. Это было отвратительно. У Юльки разболелась голова, и хотелось только одного — чтобы Звягинцев наконец-то удовлетворился сказанным и отпустил ее.