Принцесса яда
Шрифт:
Они бормочут: - да, Артур…
Вернувшись наверх, я нашел Эви, расслабившуюся в своем кресле, смотрящую на огонь. Ее взгляд под отяжелевшими веками следил за пламенем. Последний огонь, что она когда-либо видит. Наслаждайся им пока можешь.
– Прости, - говорю я ей.
– Стая крыс, кажется, переехала на зиму.
– Я надеюсь, что мое утверждение не кажется тщеславным. Не зараженная крыса в эти дни - благодать.
– Если бы только они не опрокидывали пустые ведра из-под краски.
– Так, на чем мы остановились?
– я снова включаю диктофон, усаживаюсь.
–
– Мой родной город раньше насчитывал несколько тысяч человек. Практически все они наблюдали за Вспышкой - очень немногие выжили. Сразу после этого, они скрывались в том, что осталось от тлеющей церкви, но не мы с мамой, - говорит Эви.
– Когда ни один из автомобилей не завелся, мы взяли нашу единственную выжившую лошадь, впрягли ее в телегу и поехали совершать набег. Она наклоняется вперед, став чуть более оживленной.
– Половина продуктовых магазинов сгорела, к тому времени как мы добрались туда. Поэтому мы проехались по оставшимся. Мама отбрасывала мои крекеры и чипсы, учила меня искать высококалорийные продукты, такие как арахисовое масло. Аптека сгорела полностью, так что мы разграбили хранилище антибиотиков у ветеринара. Мы брали оружие и боеприпасы из домов жертв Вспышки. Мы были, как саранча.
Эви рассказывает об этом с гордостью. Она должна гордиться. Если бы она не была такой предприимчивой, я не получил бы ее.
– Хотя мама была убеждена, что либо армия приедет в Стерлинг и спасет положение, установив государственное управление - верховенство закона и права, либо мы должны подготовиться сами, надеясь только на себя. Мы работали, уставая до мозга костей, пока не забили наш подвал запасами. Потом мы стояли в обнимку, оглядывая тысячи банок, мешки с фасолью, жестяные коробки, полные муки.
– Качая печально головой, она говорит: -
Я помню, что подумала, наших запасов хватит на несколько лет. Как только мама подготовила нас так хорошо, как могла, она… сломалась.
– Что ты имеешь в виду?
– Ее съедало чувство вины, потому что она отправила свою маму далеко, отправила меня в это ужасное место в Атланте. Можешь ли ты себе это представить? Ее мать с самого начала была права, а видения ее дочери оказались практически точными. Я предсказала Бэгменов, с их бледными глазами и слизью. Не говоря уже о деталях Вспышки… Ну и вся мамина концепция мира, насильственно получила перегрузку. Ее уверенность была уничтожена.
– А твоя бабушка ей ничего не рассказывала, того, что она рассказывала тебе?
– Мама всегда агрессивно воспринимала бабушкины проповеди о конце света. Таким образом, она не много знала. И каждый раз, когда я давила на нее, чтобы она попыталась вспомнить больше, она плакала. Она больше не была стальной леди, какой я ее всегда знала.
– Но должно было быть хоть что-то?
– Мама знала только три вещи. Мое ясновидение было как-то связано с картами Таро. Мой, своего рода позывной, был "Императрица". И мне было предназначено, - следующее Эви пробормотала - Спасти человечество.
Я про себя смеялся над этим. Эта девушка слаба телом и умом. Так беззащитна, так доверчива. Если судьба человечества
– Это очень много, чтобы положить на плечи шестнадцатилетней девушки, не так ли?
– Я знаю! Это так разочаровывало. Если бабушка была права, и я на самом деле была некой Императрицей, то, какого долбаного места? Могла ли я спасти своих друзей? Для чего были эти видения? Чтобы меня преследовало чувство вины?
– А видения, – галлюцинации - продолжились после Вспышки?
Она трясет головой, щурясь, пытаясь сфокусироваться.
– Те, различные персонажи были редки, но я действительно видела Мэтью примерно раз в неделю. С каждым визитом, он казался еще более непоследовательным. Однако я отчаянно хотела видеть кого-то своего возраста, так что я была рада ему, мигреням, носовым кровотечениям и всему остальному. Но у меня появился новый симптом. Я слышала голоса в своей голове. Вспышка принесла мне настоящий шторм сумасшествия - кошмаров ужасных смертей, видений, голосов.
– Голоса?
– это соответствовало бы ее патологии.
– Что они говорят?
– В течение нескольких месяцев я слышала только шепот и бред. Ничего, что имело бы смысл. Они росли, становились четче каждый день, но это также означало, что они стали громче. Все плохое продолжало возвращаться.
– Она качалась быстрее.
– Стресс, голод, ночные кошмары, голоса. Всегда здания.
Эви была на этой ферме одна, только с матерью. Как выброшенная на необитаемый остров. Неудивительно, что она придумала голоса, дающие ей чувство принадлежности. Как мнимых друзей. И, естественно, она придумала те свои сверхвозможности. В мире, наполненном опасностями, девушкам необходимо чувствовать себя сильными на каждом шагу. Я бы диагностировал ее как параноидального шизофреника с бредовыми особенностями. Из-за моего собственного безумия, я могу так легко определить его в других. Но мое божественное безумие это - искра данная Богом.
С эликсирами, бегущими в моей крови - я Бог. Вскоре Эви благоговейно встанет на колени, когда я раскрою свою истинную природу. Ее безумие сравнительно медленно растет. Заурядный шизофреник не удержит мой интерес надолго.
– Так что же думаешь об этих голосах?
– Повторяю, я не знаю!
– она грызет один из своих нежных, светло-розовых ногтей, едва ли похожий на острый коготь, что она описывала.
– Они начались на следующий день после Вспышки. В конце концов, они переросли в предупреждения.
– Она поднимает голову, встречаясь со мной глазами. Следит, куплюсь ли я на это? Я принял дружелюбное выражение, или настолько близкое к нему, насколько я могу изобразить.
– И с этими предупреждениями пришло ощущение, что я должна была что-то сделать для мира. И Смерть и Мэтью сказали: "Это начнется в Конце". Что-то началось, но я не знаю, что.
– А как насчет других твоих… способностей? Ты сохранила их?
– Больше нет растений вокруг, чтобы меня охранять. Моя кожа регенерирует кое-как. Но иногда, когда у меня бывают страшные видения, мои ногти обращаются.
Я, подняв брови, гляжу на ее руки, в молчаливой просьбе к ней продемонстрировать это.