Принцесса яда
Шрифт:
– Все теории, что я слышала, бессмысленны, - говорит она.
– Я думаю, это была солнечная вспышка.
– Да, но они бывали и раньше, часто. Что сделало эту столь катастрофичной? Почему вся планета стала бесплодной?
– Некоторые говорят, что из-за колебаний угла наклона земной оси, нарушился баланс нашего мира, снизилась его защита. Другие утверждают, что обедневший озоновый слой, уже настолько был изношен, что оставил нас уязвимыми для тепла и радиации.
В принципе, мы знаем о Вспышке столько же, сколько средневековые знахари знали о черной смерти. Будут ли ответы такими же простыми, как то, что переносчиками и распространителями болезней являются блохи и крысы?
Я действительно
– Я стараюсь не зацикливаться на вещах, которые я не могу контролировать.
Умная девушка.
– Какова твоя теория, Артур?
– Я придерживаюсь того же мнения что и ты. Лучше не зацикливаться на этом.
– Говорю это, хотя зацикливаюсь на этом постоянно, зациклен на том, как идеальные органические вещества были разрушены, в то время как некоторые дома и здания сохранились. Моя теория только напугает ее, а я не готов подвести ее к разгадке. Пока.
- Кто-нибудь из твоих друзей выжил? Твой парень?
Ее глаза затуманиваются слезами.
– Никто из них не выжил. Мэл… она никогда не вернется домой.
– Эви опустила взгляд, начав снова качаться в кресле. Я заметил, что она замирает, когда чувствует себя особенно нерешительно.
– Она умерла одна, без семьи поблизости. Одинокая, на дороге.
– Откуда ты знаешь?
– Ее автомобиль был в кювете. Дверь была открыта, а внутри был…пепел.
– Понятно.
– Груды пепла стали надгробиями для большей части населения земного шара, пока не пришли ветры, развеивая остатки в воздухе, чтобы его вдыхали всех остальные.
– Я сожалею о твоей потере.
– Говорю я, хотя ничего не чувствую.
Отсутствие сопереживания является благом для такого ученого, как я. Это позволяет мне экспериментировать, не задумываясь. Я испытываю только радость, когда мой скальпель разделяет плоть как две занавески, открывая секреты моему зондирующему взгляду. Так или иначе будут слезы Эви. Какая смелая маленькая девочка. Когда я доведу ее до рыданий, это будет еще большей наградой, чем обычно.
– Ты потерял свою семью во Вспышке?
– спрашивает она, снова удивив меня своим интересом.
– Да, во Вспышке.
– Я смотрю скорбным взглядом.
Она предлагает мне свое сострадание.
– Это был дом твоего детства?
Я киваю, хотя это мой шестой дом с апокалипсиса. Я двигался, как рак-отшельник, от оболочки к оболочке. Исчерпав все ресурсы в одном месте, я покидал его. Но мне нравится как этот перекресток города, так и ресурсы, поступающие непосредственно ко мне здесь. Я планирую остаться на некоторое время.
Снова раздается стук в подвале. Эви напрягается, вскидывает голову. Мои руки сжимаются. Маленькие сучки. Я тянусь к записи, отключаю ленту. Едва сдерживая ярость, я поднимаюсь, сказав: - пойду, проверю свои мышеловки, я очень быстро.
– Я в такой ярости, что боюсь, могу убить и испачкать кровью мои вельветовые брюки.
– Оставайся.
– Как будто она могла убежать.
– Я скоро вернусь.
Я достаю свой брелок по пути к двери подвала, тихо разблокирую ее. Спускаясь по затемненной лестнице, я слышу приглушенные голоса моих испытуемых. Они знают, что должны молчать, если я приказал. Неподчинение мне? Памятуя о своих безупречных вельветовых брюках, я призвал терпение. Когда я вхожу в свою тускло освещенную лабораторию, знакомый запах немного успокаивает меня. Все столы переполнены флаконами и дистилляторами, на горелках Бунзена подогреваются колбы. Множество частей тел, хранятся в банках с формальдегидом. Вынутые глазные яблоки в одной из банок, кажется всегда следят за моими движениями, это меня забавляет. В прозрачном флаконе, я перегоняю новое зелье, которое даст мне всплеск адреналина, даст мне концентрированную силу и скорость. Другая колба содержит
Другую половину подвала закрывают тяжелые пластиковые шторы. Я называю ее подземельем. Там делается грязная работа. Там огромный мясницкий блок, операционный стол из нержавеющей стали, дренажный слив и анатомические инструменты. Там же я держу закованными своих стабильных девочек. В настоящее время у меня есть трое, каждая в возрасте от четырнадцати до двадцати, каждая в ошейнике и прикована к стене. Здоровые молодые женщины, как Эви, стали раритетными ресурсами. Я, как и все оставшиеся в живых, копил ресурсы. Не имеет значения, что я начал делать это еще до апокалипсиса. Я нуждаюсь в них, используя их, чтобы проверять свои измышления. Некоторые могут сказать, что я пытаю просто потому, что сам был подвергнут пыткам своего отца-тирана, который пытался "выбить зло" из меня. Я имел массу заживших переломов и ушибов повторяющихся все мое детство до того дня, когда я усыпил его хлороформом, приковал его в ванной, а затем медленно растворил в соляной кислоте. Он был в сознании достаточно времени, чтобы ответить за причиненное зло. А моя мать - женщина, которая не сделала ничего, чтобы остановить его, а даже обвиняла меня в том, что я вызываю его гнев. Она еще хуже.
Но мой прошлый опыт не имеет значения. Я использую этих девушек только для дальнейших исследований. Это работа всей моей жизни. Я не намеревался причинять им вред, как таковой. Тот факт, что мне нравится причинять им боль, случаен. Нет, исследования - это главное.
Когда я повернул голову в сторону подземелья, трио за пластиковым занавесом затихло, гремя цепями, они бросились обратно к стене. Я отодвигаю пластик, снимаю фонарь на батарейках, со стены. Защищая свои глаза от света, я смотрю на них сверху вниз, на каждую. Одетые в грязную одежду, они жмутся на утоптанном земляном полу, их руки облеплены грязью. Они копали землю, делая маленькие гнезда, в которых спят, чтобы согреться. Облепленный личинками труп лежит, свернувшись калачиком, в одном из гнезд, по-прежнему прикованный цепью. Это был мой последний эксперимент: зелье, разработанное мной, чтобы уменьшить потребность организма в жидкости. В течение нескольких недель, оно работало безупречно. Затем оно… перестало работать.
Я рассматриваю ее останки бесстрастно. Застывшая кровь, ткани и органы использовались ради человечества заслуженными учеными-академиками в колледжах "Лиги Плюща".
Эта куча мяса используется лишь для воплощения души. Теперь это просто набор элементов. Эви займет свое место в исследованиях. Возможно, она проживет дольше, чем месяц. Возможно, мой новейший эликсир бессмертия в бутылке, наконец, обманет смерть. Он должен. Почему все считают, что уже видели худшее из апокалипсиса? Я должен подготовиться к худшему. Я хватаю цепь старшей девушки, вздергивая ее на ноги.
– Что это был за шум?
– Я требую ответ, брызгая слюной.
Кольцо волдырей, заполненных водянистой кровью, охватывает ее шею. У всех у них были на шее раны от ржавых железных ошейников. Эта нуждается в большем количестве моей мази. Но я не дам ее сейчас. Она хотела ответить, но потом подумала, что лучше не стоит. Сначала она была непокорной. Теперь она стоит дрожащая, с пустым взглядом.
– Если я услышу еще хоть один звук, я заставлю тебя выпить золотой эликсир.
– Это болезненное зелье, разрывающее кишечник. Я наслаждаюсь ее испуганным взглядом.
– Поняла?