Принцесса Торн

Шэн Л. Дж.

– Ну, что ж, давай признаем, что если ты все еще ведешь себя как подросток, то, возможно, давно пора конфисковать твои вещи. – Сестра снова зевнула.

Я закрыла глаза, с трудом выговаривая каждое слово, будто они сделаны из стекла:

– Гера, мама с папой мне не отвечают. Я знаю, что они тебя послушают. Ты же у них любимица.

Ей нравилось это слышать.

– Родители не играют в любимчиков, – чопорно возразила она. – В любом случае не думаю, что у тебя есть шанс достучаться до них. Они очень расстроены. Они так старались для тебя. Даже не могу сосчитать, сколько раз ты разбивала их сердца. Но родители

попросили того парня, которого послали присматривать за тобой, докладывать о положении дел, так что, может, если ты, наконец, придешь в себя и начнешь вести себя по-взрослому, он попросит их тебе перезвонить.

– Гера! Я…

– Нет, Хэлли. Мне очень жаль. Ты должна разобраться с этим сама. Мне нужно выспаться. У меня смена через два часа.

С этими словами она повесила трубку, оставив меня в темном море атласных простыней и страданий.

Глава 5

Рэнсом

Прошлое

Первое правило – никогда не привязываться.

Ни к игрушкам.

Ни к поданной еде.

И уж точно не к людям.

Когда мистер Моруцци усыновил нас, все выглядело так многообещающе. У него был большой дом, жена, которая работала психотерапевтом, а также красивая, просторная комната с большим количеством растений и вдохновляющими цитатами известных людей в рамочках.

После приезда туда много месяцев назад – я не мог сосчитать, потому что был еще слишком мал, – мне казалось, что наступили кардинальные перемены. У меня теперь будет теплая комната, игрушки, одежда, еда.

И в первый месяц все так и было. Помимо меня там еще жил Том на три года старше меня. И Лоуренс – или Лоу, для друзей. Он был старше на два года.

Создавалось ощущение, что их жизнь отличалась от моей. Когда я возвращался из школы, их вечно не было дома. Они приходили по вечерам, грязные и побитые. Мистер Моруцци подавал им по огромной тарелке того, что готовила миссис Моруцци в тот день, – в основном макароны, лазанью или пиццу. Затем дети ложились спать. Я не знал, завидовать ли мне или жалеть Тома и Лоу за их жизнь. Они казались гораздо ближе к мистеру Моруцци, но вскоре я понял, что за это приходилось платить огромную цену.

Спустя месяц после моего появления в доме мистера Моруцци, он пришел ко мне и сел на край кровати. Наступила ночь. Я уже засыпал.

– Завтра после школы тебя будет ждать Том. Он научит тебя выполнять работу.

– Работу? – тихо спросил я.

Шестилетние дети не должны работать. Даже я это знал.

– Увидишь. У семьи Моруцци есть бизнес. Очень прибыльный.

Мафия, как объяснил мне позже Том. Мистер Моруцци стоял во главе небольшой итальянской мафиозной группировки, которая на протяжении столетия

конфликтовала с русскими.

– Разочаруешь меня, и не получишь ни игрушек, ни еды, ни прекрасной удобной кровати. Расскажешь социальному работнику, и снова окажешься в системе, где ничего хорошего не бывает.

На следующий день Том ждал меня после первого урока.

– Я Том.

– Рэнсом. – Я не пожал протянутую им руку. Это странно. Мы же должны быть приемными братьями или что-то в этом роде.

– Классное имя.

Я не ответил.

– Это они тебе его выбрали или родители так назвали?

– У меня нет родителей, – сухо ответил я, и мой желудок болезненно сжался. – Ты здесь ради разговора или чтобы учить меня? – Хотелось поскорее с этим покончить.

Том довольно ухмыльнулся.

– Тебя когда-нибудь обкрадывали?

– Нет? – Я даже не был уверен, что это значит.

– Что ж, сейчас будешь учиться у лучших.

Я выпил целую бутылку воды, прежде чем подняться с кровати и с грохотом швырнуть емкость в мусорный бак, стоявший в противоположной стороне моей спальни, оформленной в стиле борделя. Я заметил, что Соплячка тайком проникла в мою комнату и рылась в мусоре, но это скорее было связано с ее одержимостью переработкой отходов, чем с попыткой побольше разузнать обо мне.

Вчерашняя встреча прошла нормально. Даже лучше, чем нормально. Хорошо. При моей склонности все, что не привело к катастрофе, можно считать благодатью. Но вечер не снял напряжения. Я все еще чувствовал беспокойство. Неуверенность. Понимал, что обращаюсь с Соплячкой как с дерьмом, но не знал, как еще ее обуздать.

Я солгал ей, предупредив, что у меня нет совести. На самом деле мне было противно от того, как я обращался с этим ребенком. Но что еще оставалось делать? Жизнь научила меня, что единственный способ вы-играть – прибегнуть к хитрости.

А сломить ее дух казалось самым простым и быстрым способом добраться до цели и показать результат президенту Торну.

Она всего лишь ребенок, а ты обращаешься с ней бесчеловечно.

Но она сопротивляется на каждом шагу, не оставляя ей возможности вздохнуть полной грудью.

Так или иначе, прямо сейчас я расплачивался за то, что вчера вечером напился виски в случайном баре. Похмелье было адским. По крайней мере, Макс сказал, что Хэлли весь вечер вела себя хорошо.

Стащив свою жалкую задницу с кровати, я заскочил в душ, минут десять чистил зубы (когда Соплячка заявила, что от меня пахнет вишневой помадой, меня чуть не стошнило прямо на ее милое личико), а потом отправился на кухню за кофе и яичницей с беконом.

Девица, вероятно, все еще любовалась своими пухлыми губками в зеркале в спальне. Если вчерашний день что-то и доказывал, так это то, что принцесса Торн не ставила перед собой высоких целей. У обеих ее подружек общий IQ на уровне огурца. И Хэлли это знала.