Принцесса Теней

Валенти Сюзанна

— Ну, не стоит устраиваться слишком комфортно.

— И тебе того же, — мрачно ответила я, в то время как маленький голосок в затылке кричал мне, чтобы я заткнулась.

Лайонел бросился на меня так быстро, что я даже не успела попытаться отбиться от него, как его рука сомкнулась на моем горле.

— Не испытывай меня, девочка, — шипел он, отталкивая меня назад, пока моя задница не ударилась о стеклянный трон в центре комнаты, а он не склонился надо мной.

Я задыхалась, мои пальцы обвились вокруг его пальцев,

когда я пыталась вырваться из его хватки.

— Если на мгновение тебе покажется, что я не полностью контролирую твою судьбу, то проверь еще раз. Ты и твоя сестра дышите только потому, что я так хочу. Ты учишься в своей академии и переспала с половиной мужчин, которых встретила, только потому, что я разрешил тебе это. Ты сидишь здесь, бросаешь мне вызов и говоришь так, как говоришь, только потому, что я так решил. И если в какой-то момент ты заведешь меня еще больше, то в семье Вега произойдет еще одна трагедия. — Хватка Лайонела на мне усилилась до синяков, и огонь Феникса запылал под моей кожей, оставаясь в моей плоти только благодаря чистому усилию воли.

— Что, черт возьми, это значит? — шипела я сквозь сдавленность в горле, пока он продолжал душить меня.

— Твоя мать была величайшим Провидцем в нескольких поколениях, — вздохнул Лайонел. — И все же она не смогла избежать собственной смерти. Провидцы не могут видеть Нимф, потому что они прячутся в тени. Но тогда кто бы мог предположить, что они проберутся во дворец?

Я уставилась на него, пытаясь понять, должно ли это быть какой-то угрозой.

— Я пытался спасти их, ты знаешь. Твой отец был моим другом…

— Я не знала, что у Дикого Короля были друзья, — сказала я, несмотря на свое любопытство. Если он был там в ночь убийства моих родителей, то, возможно, он знал, кем был тот мальчик, которого спас Аструм.

— Возможно, к концу он так и не понял.

Я уставилась на Лайонела, желая, чтобы он поделился со мной тем, что знает, но, похоже, с него было покончено. Он оттолкнул меня от себя так, что моя спина столкнулась со стеклянным троном позади меня, и воздух вырвался из моих легких.

— Забудь об этом разговоре, — прорычал Лайонел, его голос был густым от Темного принуждения, тени плясали перед его глазами и переливались между пальцами. — И начни проявлять ко мне больше уважения в компании.

Огонь Феникса запылал под моей кожей, сжигая его команды, и я нахмурилась, когда он пошел прочь от меня размашистым шагом, словно считал себя королем этого гребаного мира.

Как только Лайонел дошел до двери, он обернулся, чтобы посмотреть на меня с жестокой улыбкой, исказившей его красивое лицо.

— О, и не стесняйся разбить сердце моему сыну, когда он в следующий раз придет, чтобы полазить между твоих ног, — добавил он, тени снова покрывали его слова, когда он пытался заставить меня подчиниться его воле. — Я собирался приказать ему прекратить преследовать тебя, но думаю,

что так будет лучше. Когда ты разрежешь его и заставишь его жалкое сердце истекать кровью ради тебя, его ненависть только усилится. И когда придет время уничтожить тебя и твою сестру раз и навсегда, он будет готов сыграть свою роль.

Дверь за ним захлопнулась, а я осталась стоять на месте с колотящимся сердцем и кружащимися мыслями. Он не был осторожен в выборе слов, потому что думал, что сможет заставить меня забыть их, но я все еще не была уверена, действительно ли сказал он мне что-нибудь или нет.

Как бы то ни было, это только убедило меня в одном: Лайонел Акрукс был нашим врагом, и он работал против нас так же уверенно, как мы должны были работать против него.

Вторая половина дня была заполнена фотосессией, которая затянулась на несколько часов: фотографы делали один за другим снимки нас с Наследниками и Советниками и без них. Мы сидели за фальшивым обеденным столом и обменивались фальшивыми подарками. У меня болели щеки от фальшивых улыбок, и к концу рождественского спектакля мне уже почти надоело все это.

Все, чего я хотела, это провести день с сестрой, а не участвовать в этом фальшивом шоу. Но, очевидно, мы не имеем права голоса в этих делах. По крайней мере, пока Советники могли навязывать нам свои решения.

К тому времени, как наступил вечер, и мы переоделись в новые платья для рождественского бала, я уже была готова бросить все и отправиться спать.

— Это Рождество, Тор, не нужно выглядеть такой грустной, — поддразнила Дарси, и я повернулся, чтобы ухмыльнуться ей. Ее новое платье было серебряным и переливалось, как звездный свет, когда она двигалась.

Я выбрала черное платье на бретельках, которое ниспадало до самых ног и было завязано на спине замысловатым рядом шнурков. Под ним виднелись мои кроваво-красные шпильки, и я приподнялась на несколько дюймов, чтобы Наследники не так сильно возвышались надо мной.

Музыка приближала нас к бальному залу, и я заставила себя улыбнуться, пока мы шли.

— Я не грущу, — сказала я. — Я просто с нетерпением ждала нескольких свободных от Наследников дней, а теперь мы еще и обременены Советниками. И у меня такое чувство, что теперь это будет нашей жизнью. Всегда придется делать то, чего мы не хотим. У нас есть обязанности, в то время как все, чего я хочу, это свободы.

Дарси рассмеялась, как будто я шутила, и, возможно, отчасти так оно и было. Здесь у нас определенно было гораздо больше, чем в смертном царстве, и я не была неблагодарна за это. Просто казалось, что многое из того, что у нас есть, дается с натяжкой.

Мы спустились по парадной лестнице и вошли в бальный зал под аплодисменты.

Я закатила глаза от нелепости происходящего и пробилась сквозь танцующие тела в поисках бара.

Не успела я дойти, как сильные руки подхватили меня, закружили в тугом круге, комната закружилась, и я внезапно оказалась посреди танцпола в объятиях Калеба.