Принцесса стоит смерти
Шрифт:
Я почувствовал робкое дыхание надежды.
— Ты заслужил смерть, Шоррэй, — я достал пистолет. И нажал на спуск.
Серебристый веер крошечных плоскостных дисков. Размытая тень человеческой фигуры, с немыслимой скоростью уклоняющейся от них.
— Ты даже не задел меня, — Шоррэй двинулся вперед. — Доставай меч, Принц с планеты, которой нет.
Я вынул из-за спины меч. Ну давай же, Шоррэй. Произноси придуманные загодя слова. Готовься к неизбежной и красивой победе…
— Каждого ожидает свой конец, —
Короткий поединок. Обмен ударами. Мой меч, становящийся с каждым выпадом все короче…
Мне нужно хотя бы три-четыре сантиметра плоскостного клинка…
Я атаковал. Сложный прием… укоротивший мой меч наполовину. И нарастающий холодок в груди. Да, у меня есть шанс, ничтожный шанс кролика, которым может поперхнуться удав. Но в любом случае мне придется прыгнуть выше головы — пускай не сравниться с Шоррэем в скорости, но хотя бы приблизиться к нему.
— Ты знаешь больше, чем я думал. И мог бы стать интересным соперником… со временем.
— Стой, Шоррэй! — закричала принцесса.
Но Шоррэй словно и не услышал ее.
— Умри, дикарь.
Он начал атаку — вполсилы, в треть доступной скорости. Так, чтобы успели восхититься невидимые зрители. Так, чтобы я успел осознать неизбежность смерти…
Меч Шоррэя срезал остатки моего клинка — на этот раз не полностью, я слегка задержал руку. И начал неотвратимое движение к сердцу.
Вот только за миг до удара я нырнул под опускающийся меч.
Он еще пытался достать меня клинком. Пробовал перейти в оборону, увернуться… Но красивый и эффективный удар в сердце опасен именно тем, что его нельзя прервать на половине. Даже с нечеловеческой реакцией…
Я упал под сверкающий плоскостной меч, под распластавшуюся в выпаде фигуру Шоррэя. И вскинул руку с коротким, жалким обрубком своего клинка.
Лезвие коснулось груди Шоррэя — и остановилось, словно упершись в непроницаемую броню. Шоррэй все-таки включил защиту комбинезона. Великий актер не хотел умирать от рук статиста…
Интуитивно, не отдавая отчета в своих действиях, я сжал рукоять меча, включая систему заточки лезвия. Остатки клинка окутались белым пламенем. И вошли в тело, легко, словно раскаленный нож в масло.
Шоррэй закричал. Он падал на лезвие, он все еще продолжал свой бесполезный удар. А светящийся, непрерывно заостряющийся клинок вспарывал его тело. Затачивающее поле, окружавшее лезвие, разрушало молекулярные связи, превращая тонкий хирургический разрез в зияющую рану.
Я выбрался из-под неподвижного тела. Пальцы все еще сжимали рукоять меча, и клинок полыхал белым огнем, утончаясь, тая, как кусок рафинада в горячем чае.
Никто не произнес ни звука. Гвардейцы
Шоррэй медленно перевернулся на спину. Попытался приподняться на локтях — и не смог. Что-то прошептал.
Я шагнул к нему. И услышал тихий голос, даже сейчас не утративший властности и уверенности.
— Ты не мог угадать удар… Ты не мог меня убить.
— Но я смог.
— Ты все равно… — Шоррэй закашлялся, на губах у него выступила розовая пена. Но он упорно продолжил: — Все равно изгой. Победив меня ты не победишь предрассудки наших миров. Ты игрушка… в чужих руках. Ты пришелец с несуществующей планеты. Ты неполноценен.
— Я победил.
— Ты проиграл. Ты поймешь это… уже сегодня.
— Я победил. Я Принц.
— Ненадолго… Я понял твою тайну, но слишком поздно. А ты ее не узнаешь никогда. Нельзя было драться с тобой… здесь…
— Какую тайну?
Шоррэй улыбнулся. Издевательски и победно. Он доигрывал свою роль.
— Прощай, Принц…
Он закрыл глаза — и я понял, что никто и никогда больше не услышит голоса правителя Шоррэя. Он унес с собой мою тайну — если она действительно существовала. И умер в твердой уверенности, что я проиграл.
А Шоррэй Менхэм всегда рассчитывал будущее.
Я положил рядом с ним обломок меча, ставший тонким как швейная иголка. И спросил у растерявшихся гвардейцев.
— Кто старший в вашей похоронной команде?
Один из гвардейцев молча вышел вперед.
— Заберите тело и убирайтесь с планеты.
— Рекомендую сделать это быстро, — добавила подошедшая принцесса. — Союзный флот прибудет через несколько часов, и уничтожит всех, кто собирается сражаться дальше.
Она коснулась моей руки.
— Мы победили…
Я посмотрел в глаза — голубые, как небо Земли, в которых была радость и восхищение, спокойствие и уверенность. В которых не было и не могло быть любви.
Мы победили. Я проиграл.
14. ВЫБОР
Слуга поставил поднос с завтраком и замер, ожидая приказаний. Я кивнул, отпуская его.
За столом в моей комнате мог уместиться десяток человек. И принесенных продуктов вполне хватило бы для легкого завтрака всем.
Даже у игрушечного Принца есть свои привилегии.
— Хочешь перекусить?
— Не откажусь, Принц.
Эрнадо взял с подноса горсть крошечных оранжевых ягод.
— Попробуйте их, Принц. Это королевская еда — лишь на одной планете в галактике растет снежный виноград.
Я отправил в рот пригоршню ягод. Губы обожгло маслянистым холодком. Сок имел странный, дразнящий вкус — кисло-сладкий и мятный одновременно.
Никогда не любил сигарет с ментолом и мятных жевательных резинок.